Пробудившая пламя

– Я не рабыня, Майхур. И никогда ею не была. – Я знаю, от чего вздрогнула Майхур, и знаю, что она сейчас видела. Мой фирменный взгляд, когда я ловила тех, кто пытался нагреть лапу на бизнесе Юсупова. – Рабство это не насильно одетый на твою шею ошейник, и не кандалы на твоих руках. И даже не те путы, которыми нас связывают чуждые нам законы. Рабство это гниль в душе, когда ради более жирного куска готов предать собственную плоть и кровь! Это когда любая мерзость оправдывается собственным благополучием. А пока этого нет, любой будет свободен.

– О чём ты говоришь? – не понимает она моих слов.

– О том, что прежде чем требовать соблюдения приличий, нужно самим их соблюдать. – Жестко обрывает её Барлик, и пусть многое из того что сказала Майхур для него просто слова, он услышал что она старается использовать боль моего прошлого, как оружие против меня же.

Майхур осекается и медленно переводит взгляд с Барлика на меня, на Берса, который сейчас смотрит только на меня, на Малис... И вот тут впервые я вижу в этих глазах страх.

– Господин, портреты, как вы и приказали, выставлены в тронном зале. – Доложил евнух, как-то странно поглядывая на Малис.

Даже Берс удивленно приподнял бровь, оторвавшись от разглядывания меня.

– Что-то уже успела натворить? – спросил он у Малис.

– Ну... Если преподнести маме платье в подарок это "натворить", то да. – Рассмеялась она.

– Малис, тебе жалко завтрака для отца? – притворно вздохнул Берс.

К счастью, пытка завтраком быстро закончилась.

Впрочем, неловко себя, похоже, чувствовала только я. Анаис старательно изображала горе отвергнутой женщины, Майхур преданной матери. Последняя вообще вкушала с видом королевы перед казнью.

После завтрака мы пошли в тронный зал. Бывшая майриме омана и лари Анаис шли позади всех, но, тем не менее, от желания утолить любопытство не отказались. Я сама шла рядом с оманом, мне просто не оставили выбора, предложив руку. И я приняла её без каких-либо раздумий.

Слова майриме об Анаис и Абилейне меня не затронули.

Это как в начале отношений с мужчиной, ты не испытываешь ревности к его прошлым увлечениям. Для меня эти женщины были именно таким отголоском прошлого.

А ещё я знала, что Ираидала, прежняя, испытавшая столько боли и горя, не погибла, а вполне себе счастлива, и заслуженно счастлива. А мне выпал шанс на обломках такого горького прошлого выстроить настоящее. Настоящее, которое уже наполнилось любовью моих детей и их счастьем. И возможно...