Он должен был до полуночи отвечать за охрану стен, а потом его должен был сменить другой брат. В полночь, ровно на десять минут, вся семья должна была быть вместе, мама хотела именно в это время сообщить новость отцу, о которой пока знали, она, я и наша лекарка. Только никто тогда не знал, что враг уже внутри стен, мы сами впустили своего убийцу. За час до полуночи принц встал из-за стола, сказав, что забыл подарок в комнате. Он вернулся минут через сорок, с мешком, с которого капала кровь. Он швырнул его на стол перед родителями.
Отец встал из-за стола со словами, что принц забывается, а тот только рассмеялся. Мама вскрикнула, от падения мешок раскрылся, а в нём была голова моего брата. В зал ворвались воины из охраны принца. К этому времени они перебили охрану на воротах, напав со спины и без шума, и открыли ворота, в которые ворвались наёмники. Только сейчас со двора стал доноситься странный шум. Охранники принца разрядили в собравшихся в зале арбалеты, а потом начался бой. Но враги всё прибывали. Отец защищал маму, а меня брат.
Когда стало понятно, что нападавших всё больше, а отец не может сражаться в полную силу, мама схватила кинжал с длинным трёхгранным клинком и сама себя убила, развязывая отцу руки. Понимая, что я всё равно умру, а перед смертью меня ждёт худшая участь из возможных, брат собирался убить меня сам, чтобы я ушла без мучений. Это понимала даже я. Он развернулся ко мне, но сквозь его горло прорвался клинок принца, облив меня кровью брата.
Отец рванул ко мне, но сразу несколько копий проткнули его тело насквозь.
Принц стоял надо мной с мерзким оскалом и говорил, что сейчас он развлечётся, а потом отдаст меня своим воинам, чтобы любой желающий мог выполнить любую свою прихоть с последней княжной Севера. Но договорить он не успел.
Защелкали арбалеты, принц и его люди пали от рук наёмников, которых сами и привели.
Один из их командиров хотел меня убить и уйти, второй сказал, что за меня дадут столько денег, что и представить сложно, а чтобы не было проблем, он напоит меня зельем, отбивающим память, и я никогда и не вспомню, кто я и откуда.
Он разжал мне челюсти и влил какую-то горькую дрянь мне в горло, и зажал рот, чтобы я не выплюнула. А я хотела запомнить хотя бы родителей и без конца повторяла "Кир и Далия, Кир и Далия"... Даже не помня, кто это, даже уже неправильно произнося имена...
– А все решили, что это твое имя, Ираидала. – Говорю ей, с тревогой наблюдая за тем, как она замирает, впадает в какое-то оцепенение.
