Пробудившая пламя

Боясь не успеть, я схватил её на руки и бегом побежал в сад, усадил её на скамью в зарослях каргиза и пытаюсь дозваться до неё, понимая, что сейчас она вернулась в ту ночь, и вновь, и вновь на её глазах гибнет её семья. Утянул её безвольное и несопротивляющееся тело к себе на колени, укачиваю и растираю её плечи одновременно, и понимаю, что не в силах пробить панцирь, который покрывает её душу ледяной коркой.

Мне нужно её встряхнуть, выдернуть из этого состояния! Бойцов-новобранцев, впервые увидевших смерть, хорошо приводят в себя пара сильных ударов, но не бить же мне её?

В панике я прижимаюсь к её губам, сначала холодным и безвольным.

Целую, кусаю, словно сожрать готов её заживо, чувствую легкий и отклик, и дрожь, охватившую всё её тело. Рыдания начинают рваться с её губ, и я прижимаю её к своей груди, гладя по волосам и спине, шепча ей сотни признаний и обещаний.

И видит пламя, никогда в жизни я так не радовался тому, что Далли плачет! Чувствуя, как намокает шёлк рубашки на моей груди, я облегченно выдыхал.

Я достучался, смог, вытянул её из кошмара воспоминаний! Сейчас это было важнее всего, даже важнее того, что моя алири оказалась пропавшей княжной Севера и за её неволю, её дядя мог утопить всю империю в крови.

Оман Берс Марид Нави, алир.

Дождавшись, когда Ираидала немного успокоится, и горькие рыдания сменятся редкими всхлипами, я отнес её в её покои. Уложил на кровать, куда тут же забрались обеспокоенные дети.

– Фарли, у вас есть что-нибудь из сонных зелий матушки Вали́? Местным лекарям я не доверяю.

– Спрашиваю я.

– Берс, я... – слабый голос с хрипами после слёз, заставляет сердце сжаться.

– Ты сейчас должна поспать! Сон лучшее из возможных лекарств. – Заверяю я её.

– Господин, это зелье я варила сама, без присмотра оно не оставалось, и оно с лёгким успокаивающим эффектом. – Протягивает мне пузырёк самая дерзкая из служанок Ираидалы и ученица Валисандры.

Я слежу за тем, как Далли послушно выпивает зелье, как закрываются её глаза, а дыхание выравнивается, и только эхом случившегося редкие частые вдохи, как всхлипы израненной души.

– Барлик, Марс, вы останетесь с матерью, глаз с неё не спускать. Я усилю караул у дверей. При любой непонятной ситуации или если кто-то будет слишком упорно пытаться её увидеть, попросите своих гронхов рвать без раздумий. Пока меня нет, безопасность Далли на вас. – Наблюдаю, как из глаз сыновей исчезает испуг, его сменяет решительность и уверенность. Сейчас это не сыновья, боящиеся за свою маму, а илсиры.