Пробуждение

В нем все еще оставалась какая-то тайна.

На стук в дубовую дверь откликнулась миссис Флауэрс. У этого сморщенного гномика в женском обличье были на удивление ясные черные глаза.

– Должно быть, ты Елена, – сказала старуха. – Я видела тебя со Стефаном, когда вы выходили из дома. А потом, вернувшись, он сказал мне, как тебя зовут.

– Вы нас видели? – изумленно спросила Елена. – А я вас не заметила.

– Не заметила, – подтвердила миссис Флауэрс и хихикнула. – Какая ты прелестная девочка, моя милая, – добавила она.

– Ах, спасибо, – неуверенно отозвалась Елена. Ей решительно не нравилось, как эти птичьи глазки ее пожирают. Затем она взглянула в сторону лестницы: – А Стефан дома?

– Если его не сдуло с крыши, то дома! – сострила миссис Флауэрс и снова хихикнула.

Елена вежливо рассмеялась.

– Мы останемся здесь, с миссис Флауэрс, – сказала Мередит Елене, а Бонни мученически закатила глаза.

Сдерживая смех, Елена кивнула и стала подниматься по лестнице.

«Какой странный старый дом», – подумала девочка, отыскивая потайную лестницу.

Голоса от входа едва доносились сюда, а когда Елена стала подниматься, они и вовсе затихли. Вокруг воцарилась тишина, и, когда Елена достигла смутно освещенной двери наверху, у нее возникло ощущение, что она попала в другой мир. Стук в дверь прозвучал тихо и нерешительно.

– Стефан? – Елена не услышала ни звука, но дверь внезапно распахнулась.

«Должно быть, все сегодня выглядят бледными и усталыми», – успела подумать Елена, а затем она очутилась в объятиях Стефана.

Его руки почти судорожно ее сжали:

– Елена. Ах, Елена…

Затем Стефан отстранился. Все вышло почти как прошлой ночью: Елена едва ли успела заметить, как между ними разверзается пропасть. В глазах у Стефана появилось что-то до тошноты рассудочное и холодное.

– Нет, – вымолвила Елена, едва сознавая, что говорит вслух. – Я тебе этого не позволю.

Сначала Стефан никак не откликнулся, но затем его тело задрожало, и их поцелуй стал поистине жгучим. Его пальцы погрузились в ее волосы, и вселенная сжалась вокруг Елены. Более не существовало ничего, кроме Стефана, его рук, обнимавших ее, и огня, рождавшегося от соприкосновения их губ.

Несколько мгновений или столетий спустя они разорвали объятия, не в силах справиться с дрожью.