Выгибаюсь на лавке, точно сама хочу попасть обратно во власть его сильных рук.
– Готова? – хрипло спрашивает он.
– Да, – роняю на автомате.
Я плохо осознаю смысл вопроса. Пар клубится не только вокруг, но и в моей голове, мешает трезво мыслить.
Веник медленно скользит по моему телу. Прижимается к лопаткам. Движется вниз. Застывает на пояснице. Неспешно проходится по ягодицам, обводит бедра, икры. Замирает на стопах.
Ощущения безумные. Бешеные. Конечно, я не знаю, как это обычно происходит, как правильно париться в бане.
Но черт, по жилам льет электрический ток. Разряд за разрядом сотрясает распластанное на деревянной лавке тело.
Тот массаж. Вдруг Волков надавил на особые точки? От этого меня и колотит, трясет точно в лихорадке.
– Расслабилась? – хриплый голос звучит над ухом, заставляя вскинуться, обернуться. – Тише, не дергайся.
Глеб возвращает меня в прежнее положение.
– Сейчас самый кайф пойдет.
Плавные движения сменяются хлесткими шлепками. Веник жалит тело, заставляя вскрикивать.
Это не больно.
Просто странно. Необычно. Непривычно. И трудно с чем-то сравнить.
Я теряю чувство времени. Даже не знаю, сколько проходит. Минута? Час? Вечность? Но знаю, мне совсем не хочется, чтобы это прекращалось.
Волков чередует шлепки с поглаживаниями, причем теперь он гладит меня не только веником, но и руками, еще и там, где я совсем не ожидают, застает врасплох.
Я дергаюсь, будто ошпаренная, когда его ладонь вдруг проскальзывает между бедрами, пальцы накрывают складки, таранят створки лона, заставляя мигом прогнуться в спине, выгнуться в пояснице до боли и заерзать в инстинктивной попытке увернуться.
– Куда собралась?
Волков отбрасывает веник прочь и переворачивает меня на спину. Опаляет горящим взглядом. Разгоряченную кожу покалывает, кажется, под кожей вспыхивают тысячи искр.
Я пробую свести ноги, но Глеб не позволяет, расталкивает мои колени в разные стороны и устраивается между разведенными бедрами. Забирается на лавку, накрывая мое тело своим. Еще не прижимается вплотную, просто нависает.
Его глаза впиваются в меня так голодно и жадно, что дыхание перехватывает. Воздух комом забивается в груди.
– Быстро же ты, – бормочу сдавленно, стараюсь унять дрожь. – Я думала, париться нужно дольше.
– А я только начал, – ухмыляется Волков.
Прижимается губами к моему горлу, ударяет языком туда, где пульсирует артерия, ловит пульс, точно управляет биением сердца.
Его длинный и толстый член прижимается к моему животу. Обжигает, вынуждая содрогнуться.
