Продана в жены

 — Она от Зверя?

Стелла взглянула так, словно я сморозила глупость.

— Ее же Диана принесла, — напомнила я. — От кого еще?

— Так, кто-то хочет расстроить свадьбу… — пробормотала она и растерянно смяла бумажку в кулаке. — Не знаю, с чего тебе пришло, что Зверь будет слать записки… Хотел бы прийти — взял бы и пришел в брачную ночь, он такой! Никому не говори! Охрана у нас хорошая, просто кто-то забавляется!

Естественно, не скажу.

Надежда, что ее все-таки Зверь прислал, тлела в сердце угольком.

— Конкуренткам, — напомнила Стелла.

Я хотела напомнить, что записку Диана принесла, а она не будет такой ерундой заниматься. С другой стороны, она меня не любит.

В коридоре вновь раздались шаги.

— Господи, сюда идут! — запаниковала она, выхватила из сумочки зажигалку и, нервно пощелкав кнопкой, подожгла бумажку. — Да гори ты!

Наконец бумага занялась.

Стелла обожглась и уронила горелые обрывки, после чего растоптала их туфлей, заметая под диван подошвой. Я прислушивалась к звукам под дверью.

Когда дверь открылась, Стелла обернулась с улыбкой, приветствую жениха. Позади него стеной стояли фотографы.

Я устало выдохнула сквозь улыбку. Кто бы знал, как я от этого устала.

К счастью, их остановила Стелла:

— Пусть побудут наедине, — она встала в дверях, а затем, пропустив Скорпиона, вышла в коридор и твердо закрыла дверь.

Я опустила голову, пока Скорпион, тяжело дыша, рассматривал меня.

Наверное, он тоже не знает, что делать.

У него это тоже первый брак.

— Скоро нас распишут, — хриплым шепотом сказал он.

Не знаю, что ответить. Я промолчала.

Скорпион приблизился и опустился на колено, пытаясь заглянуть мне в лицо. Я упрямо смотрела в пол. Не хочу, чтобы он решил, будто я гордячка или вроде того, но мне было страшно.

Я прожила в «Авалоне» столько времени, ожидая и страшась того, что стану его женой и вот этот момент наступал.

— Ты побледнела, — заметил он.

У него черты лица грубые и голос такой же. Утонченности, вкуса, высокого интеллекта, как у владельцев клуба от него ожидать не стоит. Вряд ли кто-то его образовывал и позволял расти — всю жизнь он провел на ринге.

Но я чувствовала — он хочет мне нравиться.

Я смело взглянула ему в глаза.

При нормальном свете, без спешки и адреналина, как в тот раз, когда он влез ко мне, я видела его впервые.