Продана в жены

— Ну ты как, крошка?

Я взглянула на женщину. Взгляд сфокусировался. Ей было около пятидесяти: сухое, почти мальчишеское сложение, глубокие морщины на лбу и добрая улыбка. А вот взгляд черствый, как у людей, которые многое повидали. Есть на ней клеймо или нет, не видно под рукавом халата. Она улыбнулась чуть шире, и я увидела красивые, белые зубы.

— Тошнит? В глазах двоится? Сказали, ты головой ударилась.

— Голова болит, в остальном порядок, — я осторожно спустила ноги с кушетки.

Врач обернулась к Равилю:

— Передай Руслану, все путем.

Иди, сама посторожу.

— Сам знаешь, у меня она в безопасности. Хрен сюда кто сунется.

Телохранитель вышел, а я вздохнула, пытаясь прийти в себя.

В тесном платье было неудобно, дышать тяжело. В душе — страшно после слов Руслана. Врача я обманула: меня мутило, но после падения или от перспектив — еще неизвестно.

Она протянула стакан чая, накрытый булочкой. Свой ужин, наверное. Ирина… Я ее вспомнила — к ней направили Вику. Это врач, обслуживающая бойцов на ринге.

Я прислушалась: бой еще идет или закончился?

Скоро ли объявят победителя?

Меня знобило.

Зверь говорил: ты попадешь в постель к моему брату, или ко мне. Я не знала, что в списке будут другие мужчины. Почему он так поступает?

— Ты чего? Испугалась? — спросила она, когда я не взяла ни чай, ни булку. — Так, успокойся! Моя врачебная рекомендация! Чай выпей, потом реви! Чего ты, домой хочешь, или что?

Ей легко говорить: успокойся. В ее пятьдесят уже ничего не страшно.

Я помотала головой, силой пытаясь не плакать.

— Руслан сказал, отдаст меня в жены. За бойца.

Голос звучал удивленно, как чужой. Неуверенно и вопросительно, словно я спрашивала: а так бывает?

— Руслан так сказал?

Она поджала губы и убрала стакан, который я не хотела брать, на стол.

— Сейчас дерутся только рабы, — она перевернула мою руку и убедилась, что клейма нет. — Шлея ему под хвост попала… Ты дочка Девина, но это перебор… Что на него нашло?..

Мне хотелось выложить этой женщине правду. Что отцу я не нужна, и, возможно, мне конец, если это всплывет.

Помню, как Зверь грозился скормить Вику собакам, когда понял, что бесполезная.

Наверное, дело в ее возрасте — она годилась мне в матери и рядом я чувствовала себя в безопасности. Давно утраченное чувство. Вот и тянет за язык. Но она мне не мать, защищать не будет. Все разболтает Руслану. А так у меня месяц форы, за который я попробую сбежать или найти другой выход.

— Где Зверь? — спросила я.

Наш короткий разговор на балконе не шел из головы.