Продана в жены

— Нам надо поговорить, — прошептал Равиль, когда мы остались наедине, рабы умеют говорить очень тихо, я дышала громче, чем он говорил. — Лили, я понимаю, ты испугалась того, что сказал Руслан. Ты очень молода, как не испугаться…

Он приблизил лицо. Я перестала дышать: информация казалась очень важной.

— Говорить за хозяев я не имею права. Но предупрежу. Руслан всегда поступает так, как решил. Я понимаю, что у тебя на уме…

У него были карие глаза, окруженные глубокими морщинами.

— Не бойся Скорпиона.

Не пытайся бежать. Руслан отправит за тобой головорезов. Он друг мэра, у него люди в полиции, под ним весь город. Если он решил наказать твоего отца — он это сделает. Твоя задача, Лили, вести себя так, чтобы ты при этом пострадала как можно меньше. Ты поняла?

Я облизала губы. Равиль как будто мысли читал все время, что я здесь. От напряжения спина стала, как струна и заболела поясница — я упиралась ею в гладкие перила.

Ему легко говорить… Он привык. Привык к своему клейму и к «Авалону».

А я не хочу становиться пешкой в чужой игре.

Отцу все равно, что со мной произойдет — любимую дочь он спрятал. Я пострадаю ни за что.

— Я не нужна отцу, — прямо сказала я.

Сболтнула свою тайну.

Не братьям, не той женщине-врачу, а незнакомому мужику, чужому телохранителю, который наверняка предаст меня.

Равиль сощурился, отчего морщин стало больше.

— Думаю, Руслан это знает. Не стой, — он схватил меня за плечи и повел наверх. — Этого разговора не было, Лили.

Я споткнулась об ступеньку.

— Что вы тоже так женились, — я посмотрела на его профиль.

Нос с горбинкой, лысый череп, возраст — он выглядел немолодым и несексуальным. Было странно представить его героем романтической истории.

— Не так, — возразил он. — Диана не была трофеем.

Больше он ничего не добавил.

В номере было темно: за окном давно глубокий вечер. Я растерянно села на кровать. Все еще не пришла в себя. Известие меня оглушило. Какой еще к черту Скорпион… И Руслан, если телохранитель прав, и тот знает, что отец не заплатит, тогда… Объяснение у меня только одно.

Я упала лицом в подушку и расплакалась.

После обморока клонило в сон, болела голова, а слезы окончательно меня добили.

Я привстала и обернулась. Вот странно, выплакавшись, я стала абсолютно равнодушной. Безразличной к происходящему — и к нему.

Без света софитов Руслан выглядел не таким монументальным.

Но холоднее. Мы оказались впервые лицом к лицу без свидетелей.