Продана в жены

Прибежала Ирина, но склонилась она над парнишкой с малиновыми волосами, без сознания лежащему на полу. Позже я узнала, что он сын мэра. В зале появились врачи и первые люди в форме. Я уткнулась носом в колени и ощутила, что меня накрыли чем-то мягким. Подняла голову: мне улыбнулся Ник, а на плечах лежал его плащ.

— Спасибо, — помня, что он глухонемой, я говорила с четкой артикуляцией, чтобы по губам прочел. — Равилю нужна помощь.

Ник выпрямился, махнул рукой, подзывая врачей, и перешел к группе полуголых стриптизерш, которые кто в чем дожидались в углу зала.

Им он принес груду халатов. Из клуба разбежались только посетители. Мы все, кто здесь жил и работал, остались. Некоторые на полу, как Равиль. Гостей врачи забрали первыми.

В зале пахло паленым, и кровью. Под убитым стрелком постепенно — очень медленно — собиралась лужа темной крови. Я никак не могла оторвать взгляд от пальцев, сжатых в горсть в предсмертной агонии. Ему врач уже не нужен. Вспоминала голос, тон, когда он заказывал сет. Ничего в нем не выдало напряжения.

А он в ту минуту сканировал зал и планировал нападение.

Раздался писк включенного микрофона, а затем голос администратора.

— В «Авалоне» работает полиция и служба безопасности клуба. Никому не покидать свои места.

Наконец, подошли к нам — замотанная тетка лет пятидесяти.

— Все в порядке, это его кровь, — пробормотала я, кутаясь в плащ Ника.

От подкладки пахло терпкой, приятной туалетной водой. Равиля забрали, а я так и сидела, уткнув нос в колени, и дышала этим запахом.

Сидела минут пятнадцать. Полицейский — совсем молоденький, словно первый день служит, опрашивал работниц клуба. Форма была ему великовата, а девчонки в халатах — смущали.

Надо мной раздался приятный тенор, незнакомый, чуточку развязный, но не придерешься:

Я подняла глаза. Надо мной стоял мужчина в сером костюме и в старомодной шляпе, и лениво жевал зубочистку, словно бросает курить. Лицо без возраста, гладкое и гаденькое, хотя мужчина симпатичный, даже на актера похож. Может дело в выражении.

В рыскающем взгляде, который жадно и ненавязчиво обшарил меня, когда я подняла заплаканное лицо, словно в поисках, что бы с меня поиметь. Что-то скользкое в нем было.

— Что насчет тебя? — скучающим тоном спросил он. — Показания можешь давать?

— Вы из полиции? — я неожиданно охрипла.

Взгляд у него был циничный и потрепанный. С тем парнишкой в форме не сравнить.

— К твоим услугам, — он насмешливо приложил палец к шляпе, будто издевательски отдал честь.