Продана в жены

Одевайся. Не то позову Равиля, мы тебя силой переоденем.

— Ладно… — пробормотала я.

С досадой сбросила джинсы и натянула на себя «рукав». Так и есть. Ткань обтянула вплотную, как вторая кожа. Грудь приплюснуло, а косточки на бедрах торчали. Я не Монро, и считаю, что у девушки должны оставаться секреты.

— Нет, — Стелле тоже не понравилось. — Снимай. Второе.

Я с облегчением стянула наряд — он и на ощупь был каким-то неприятным, синтетическим. Второе платье тоже черное и облегающее, но из кружева. Мне не нравилось, что оно просвечивало.

— Белье под него надень, — велела она, раздраженно постукивая каблуком.

Она ткнула пальцев по направлению кровати. Там лежали какие-то пакетики и упаковки, поначалу я даже не поняла, что с ними делать. Женщина цыкнула, помогла распаковать. Трусики и лифчик из гладкой бежевой ткани, оттенок был подобран к коже. Цель этого белья — не выделяться, создавать иллюзию, что под черным кружевом я голая. К платью шли и черные чулки с красной резинкой. Для чего мне это?

Настроение мигом испортилось.

— Шевелись! — надавила она.

Я ей не нравилась. У нее была аура хоть и уверенной женщины, но вела она себя так, будто ей влетит и немало, если «хозяину» не понравится результат ее работы. Зато у нее есть деньги. У меня их даже на кекс никогда не было.

Я надела белье, попутно думая, что здесь могут быть камеры наблюдения, а я выставила грудь напоказ.

Черт. Я закусила губу так сильно, что едва не поранила. Сердце стучало быстро и так сильно отдавалось в груди, словно Руслан уже рвал черное кружево… Хотя при чем тут Руслан? Я же сопротивлялась.

— Мне повторить насчет Равиля?

Я покорно натянула чулки, не зная, как это остановить. Надела платье, застегнула, повозившись с пуговичкой на шее, и села на край кровати.

— Вот так лучше, — усмехнулась Стелла, и крикнула. — Девочки!

Она стремительно вышла в коридор, что-то сказала — они что, стоят и ждут там? В комнату влетела молодая азиатка и начала быстро раскладывать косметику.

— Сидите так, — нежно заворковала она, усаживая меня ближе к окну. — Вечерний? Для кого?

Вопрос адресовался не мне.

— Для Руслана, вечерний, — кивнула женщина. — Живей.

Руки азиатки порхали, как бабочки, каждое прикосновение прохладных рук было невесомым. Она быстро накрасила меня. Я повернулась к зеркалу и застыла. Кожа стала безупречной, глаза накрашены с преобладанием темных оттенков.

Визажистка хотела что-то спросить, но Стелла ее шуганула, и та убежала.