Проданная

Ему было хорошо со мной — я чувствовала это каким-то внутренним маяком, который не мог обмануть. Он хотел меня так, что мутился разум, глаза наполнялись первобытной дикостью, а жесты обретали резкость и силу. Порой его пальцы причиняли боль, но я отчаянно хотела этой боли. Хотела подчиняться.

Квинт поймал обжигающими губами ноющий сосок, и я выгнулась, не сдержав стон. Подавалась навстречу, обвивая руками его шею. Прижималась к взмокшей твердой груди. Меня раздирало от желания, между ног мучительно горело. Я хотела только одного — как можно скорее почувствовать его в себе.

Быстро, резко, до самого предела. Я опустила руку, нащупывая предмет своего желания. Твердый и горячий. Мои пальцы до конца не смыкались, но сейчас этот размер уже не пугал. Я знала, какое наслаждение он способен доставить, и не согласилась бы променять ни на что. Я скользила пальцами по налитому стволу, ощущая, как под ними подрагивает. Меня трясло от нетерпения. Я повисла на шее Квинта, прикусила мочку, судорожно выдыхая:

— Пожалуйста. Умоляю.

Скорее.

Он лишь пригвоздил меня к кровати и припал к груди, слушая мои стоны. Я тянулась руками в попытках прижаться, но он с легкостью перехватил одной рукой мои запястья и продолжил пытку, прикусывая кожу на шее, опаляя дыханием. Я ерзала, стараясь хоть немного умерить охвативший меня пожар, выгибалась и едва не рыдала. Его рука коснулась груди, задевая самую вершину, обожгла живот. Я лихорадочно втянула воздух, когда пальцы коснулись изнывающей точки. Он освободил мои руки, и я уже комкала простыни, запрокинув голову.

Я была так возбуждена, что хватило лишь нескольких движений, чтобы я рассыпалась горстью ярчайших звезд. Тут же, не давая опомниться, он вошел в меня, и я уже не сдерживала криков до тех пор, пока, обессиленные, мы не замерли на простынях.

Лишь бешеный стук сердец. Неровный, оглушающий. Слабость и приятная тяжесть мужского тела. Я обхватила его руками, инстинктивно поглаживая колею шрама на спине. Но тут же замерла, будто подуло ледяным дыханием стужи. Сейчас, в этот миг, я была совершенно счастлива.

Настолько, что испугалась.

Абсолютное счастье не может длиться вечно. Оно нереально, как самая безумная мечта. Оно не может оставаться статичным. Оно — как звезда, которая перед тем, как погаснуть, вспыхивает с невероятной силой и ослепляет светом. Чтобы исчезнуть навсегда. И рассеянные в глубоком космосе потухшие обломки уже никогда не смогут передать, как сияли когда-то навечно погасшие звезды.

Он явился сам, как и подобает.