Проданная (СИ)

Гаар без спроса уселась рядом:

— Если тебя это хоть немного утешит — я не смеялась тогда.

— Ты не обязана это говорить.

Гаар покачала головой. В огромных влажных глазах, похожих на маленькие галактики, плясали блики ламп:

— Я просто слишком хорошо слышала, что говорили другие. Они завидуют твоей красоте. Белой коже, волосам. Особенно Полита.

— Наложница господина. Лигурка с крашеными волосами.

Я кивнула — я хорошо запомнила ее.

Гаар брезгливо сморщилась:

— Видела бы ты ее лицо, когда она узнала, что ты пойдешь в покои.

Как же ее перекосило!

— Она сказала мне, что даже не стоит спрашивать мое имя, раз меня привел молодой господин.

— О, да… — Гаар повела тонкими, едва заметными бровями и вздохнула. — Тебе очень повезло, что ты осталась в этом тотусе, а не на другой половине.

Я не разделяла ее энтузиазма:

— Чем же здесь лучше?

Сиурка придвинулась ближе:

— Наложницы у молодого господина не задерживаются. Даже самые любимые.

— Не думаю, что избавиться от его внимания — самая плохая участь.

— Ну-ну… — Гаар вытянула полные губы.

 — Не суди о том, о чем не знаешь. После праздников молодого господина многие непригодны даже к продаже. А если пожалует принц Эквин… В такие моменты я очень радуюсь, что такими, как я, редко интересуются, как женщинами.

Я отбросила в сторону расческу:

— Да что там происходит? На этих праздниках?

Я выкрикнула так громко, что немногие женщины, оставшиеся в тотусе, посмотрели на меня. Вчера градус накаляла эта желчная Полита. Сегодня — еще одна. А если ее подослали нарочно? Чтобы уверить меня в том, что попасть в покои Квинта Мателлина — несказанное счастье?

Гаар решительно поднялась:

— Пойдем в сад.

Там меньше ушей.

Я пожала плечами и поднялась следом:

— Господин еще не вернулся. Ненадолго — можно. А если спросят, скажешь, что я показывала тебе бондисаны. Это важно.

Я не стала спорить. Я никогда не видела бондисаны собственными глазами, они растут только в Сердце Империи. Но читала о них. Даже одна тычинка, брошенная в бокал, сделает из напитка смертельный яд.

Но он не действует на высокородных. Поэтому бондисаны здесь повсюду. Как символ превосходства одних над другими.

Мы вышли на улицу через неприметную боковую дверь. Кожу ласкали солнечные лучи, воздух был сладким от запаха цветов.

Гаар махнула тонкой рукой вправо, указывая на фигурно выстриженные кусты:

— Дальше нам нельзя — там начинается господская часть.

Я кивнула. И вместо того, чтобы осматривать сад, уставилась на ее безволосый череп.