Проданная (СИ)

Я должна была сделать то же самое, но остолбенела, не в силах пошевелиться. Хотела умереть на месте.

Прямо посреди зала на невысоком подиуме на четвереньках стояла стриженая полукровка, из домашних, в которую раб-вальдорец, стоящий на полу, с остервенением вгонял огромный, как дубина, член. Рабыня истошно вскрикивала от каждого толчка, отвисшая острая, как конусы, грудь, нещадно раскачивалась. Огромные руки вальдорца с проступившими венами впились в ее бедра мертвой хваткой. Наверняка до синяков. Оба были покрыты испариной, в воздухе разливался ни с чем не сравнимый запах похоти, и разносились громкие влажные шлепки.

— Дерни ее за волосы, она совсем перестала орать.

Я не видела, кто это сказал. Не хотела видеть. Лишь наблюдала, не в силах оторваться, как вальдорец, не прекращая методичных движений, вытянул руку, схватил несчастную за прядь на затылке и рванул так, что в самый потолок сорвался пронзительный визг. Рабыня привстала, вцепилась пальцами в его руку и выла, закатывая глаза и подскакивая от мощных толчков.

Вой методично прерывался, будто ее били под дых.

Ведший меня раб, видимо, получив какой-то знак, дернул цепь и потащил вглубь.

Невий развалился в кресле, широко расставив ноги, чтобы стоящей перед ним на коленях наложнице было удобнее обсасывать вздыбленный член, торчащий из-под спущенных шелковых штанов. Он лишь удерживал рукой ее длинные волосы, чтобы видеть лицо. Порой сжимал челюсть и цедил выдох сквозь зубы.

Меня подтолкнули к самому подлокотнику его кресла.

Раб завел мои руки за спину, давая понять, где я их должна держать. Выродок тяжело дышал, облизывал губы, тянул волосы наложницы, насаживая ее глубже на свой орган. Другой рукой он нашарил мою грудь и вцепился в сосок, зажимая между пальцами.

Я не могла пошевелиться. Задеревенела, онемела. Будто меня выпотрошили и набили синтетическим волокном, как куклу. Я хотела проснуться, обнаружить врача, который скажет, что я просто упала и ударилась головой. Размозжила череп.

Я отвернулась, но увидела развалившегося в соседнем кресле толстяка с длинными рыжеватыми волосами.

Без сомнения, тоже высокородный, но неожиданно уродливый. С круглым невыразительным лицом и толстыми красными губами, к которым он прижимал такую же красную сигарету. Перед ним выгибалась еще одна наложница — очередная верийка с довольно чистой кожей. Я смотрела на ее движения — и шевелились волосы на голове. Она была накачана седонином. Под завязку. Глаза заволокло пеленой похоти.