Проданная (СИ)

Вместе с принцем в доме появился седонин — и это пришлось терпеть. Даже Варий, старый развратник, называл это «Перегнуть палку». Но если бы не Невий — эта новая рабыня никогда не стояла бы в моих покоях, не дрожала от моих касаний. Лелия… как леденец на языке. И я уже не мог ее отпустить.

Я смотрел в ее глаза и тонул. Я уже слишком давно перестал смотреть в лицо Политы. Меня не интересовало ее лицо. Как и лица других наложниц. Разве что рот. Сейчас я видел перед собой чистый лист, и это сводило с ума. Я коснулся нежной шеи, неспешно проводя кончиками пальцев, дотронулся до острой ключицы.

Девчонка плавилась от этих касаний, я чувствовал это, и плавился вместе с ней, ощущая, как по венам разгоняется ток. Она неловко покачнулась, и это будто отрезвило меня. Но я не хотел трезветь.

Я боялась дышать. Всматривалась в его лицо, не понимая, что делать. Опустить голову, отступить? Светлые глаза сузились, бахрома черных ресниц отбрасывала тень, словно раскрасила скулы тушью. Мателлин будто принимал решение, колебался, и мне казалось, что он вот-вот выставит меня, как тогда.

Наконец, длинные пальцы вновь коснулись моей шеи, обжигая. Я решила больше ни о чем не думать. От меня ничего не зависело. Я просто безоглядно отдавалась воле этого человека. Я устала бояться.

Невольно мелькнула мысль, смотрел ли он вот так на кого-то еще? Я на мгновение представила на своем месте Политу, и внутри жаром разлилась непрошенная ревность. Зародилась в груди и приливала к голове с характерным жжением кипятка.

Будто я имела на нее какое-то право. Мне казалось, я краснела. Я мгновенно опустила голову, чтобы спрятать лицо, но почувствовала, как широкая ладонь скользит на затылок, зарываясь в волосы. Это не было рывком. Пальцы мягко зажали пряди и потянули, запрокидывая голову. Я инстинктивно положила руки ему на грудь, будто искала опору. Тут же опомнилась, хотела отдернуть, но заметила, что Мателлин не выразил недовольства. А я чувствовала через гладкую ткань биение его сердца и замерла, зачем-то неосознанно считая про себя удары, отдающиеся в ладони. Один, два, три… Часто, но ровно. Полумрак, цветные отсветы лаанских светильников, сладко-горький запах бондисана и табака. Разве цветок с таким чарующим запахом может быть ядом?

Кажется, ему нравились мои волосы. Мне очень хотелось так думать. Пальцы неустанно перебирали пряди. А мне хотелось дотронуться до его волос, прямых и черных, как ночь, разлившаяся за стенами этого дома. Но я не смела.