Я должна бежать от Вити до родов!
Сейчас он не трогал меня, боясь навредить ребенку Марка, но его ненависть ко мне и желание уничтожить медленно тлели под необходимостью ждать.
Я не обманывалась больше насчет Вити, он убьет меня. Может еще пару раз продаст кому-нибудь из ублюдков из той сауны, а потом просто придушит, а ребенка продаст Марку за пятьдесят процентов. Это я поняла из его телефонных разговоров и вечного бормотания о курице с золотым яйцом.
Надо полагать, курицей была я, а мой малыш — золотым яйцом.
Вот только от мысли о паскудстве близкого когда-то человека, хотелось яйца снести ему.
Но для этого сначала надо было спрятаться за надежным плечом.
— Марк Витальевич еще не подъехал, — с придыханием проговорила секретарь, стоило нам только войти в приемную.
Я сразу узнала этот голос. Тогда, в зале с моим мужем была она! Просто интрижка? Или Витя всерьез хочет отношений со своей служащей?
— Вот и хорошо. Встречу его с фанфарами. Проходи, — он втолкнул меня в кабинет и закрыл за нами дверь. — Садись на диван и молчи.
Я запрещаю тебе приближаться к боссу. Запрещаю говорить. Гавкнешь хоть одно слово — сильно пожалеешь. Даже босс не спасет. Поняла?
Я молчала.
— Говори, дрянь!
Молча кивнула, прошла к дивану и села.
Что-то надо делать. Как-то надо воспользоваться тем, что Марк придет…
А если он женат? Будет ли он заступаться за чужую жену, тем самым оскорбляя свою? Но он должен защитить своего ребенка! Пусть я потом уйду, и ни копейки не спрошу с него, но он должен мне помочь сбежать.
Вошла секретарша и поставила передо мной чашку чая.
Я проводила ее взглядом, успев заметить ее соблазнительные покачивания бедрами, чтобы привлечь внимание мужа.
А мое внимание ушло в сторону. Я снова без документов и без денег. Теперь и в интернат за помощью не пойду — меня там предали. И я лукавлю. От Марка мне снова нужны сила, решимость и деньги.
Он может отказать, ведь чем я лучше Вити, если тоже продаю ему ребенка за свою безопасность и свободу?
Витя еще раньше разглядел мою сущность — я продажная.
Только тогда он торговал мной, а теперь я торгую малышом, чтобы получить свою долю.
Стало горько. Я отвернулась, прижав ладонь к животу, чувствуя недовольный толчок малыша, и тихо захлебываясь от презрения к себе.
Ожил интерком на столе мужа:
— Виталий Алексеевич, московский босс приехал. Идет в офис.
— Хорошо. Сразу впускай его, — Витя стал серьезным, собранным, подошел ко мне.
Я осталась сидеть, кутаясь в толстую кофту, смотря прямо перед собой.
