Проданная ему

Даже расстались без слез, — его интерес греет душу, улыбаюсь, стараюсь не морщиться. Он кивает головой и возвращается к гостям, я торопливо прячусь в спальне, а там сразу иду в ванную комнату.

Пристально себя рассматриваю в зеркале. Губа опухла, можно действительно свалить на пчёл, ос, шмелей, беда только в том, что их сейчас нет, на улице давно нулевая температура по ночам. Ещё вариант — прикрыться герпесом.

Принимаю душ, переодеваюсь в пижаму, мажу кремом лицо, потом губу, создаю иллюзию простуды. Я не хочу говорить Руслану об Артёме, о его поцелуе.

Он не промолчит, может психануть, это со стороны кажется, что Руслан сдержан на эмоции, я в сдержанность его не верю. Просто уже заметила, когда сердится, глаза мечут молнии, кулаки сжимаются, смотрит перед собой, потом приходит в себя и разговаривает спокойным голосом. У нас были моменты, доходящие до ссор, но, благодаря его выдержке и моему благоразумию, до биться посуды не доводили друг друга.

Я боюсь только одного, что мой бывший может в приступе ревности действительно запретить видеть дочь, увезет ее из страны, спрячет так, что никто не найдет.

И никакие суды, юристы ничего не изменят. Артем может, поэтому проверять действительность его угроз не хочется.

Понимаю, что у него навязчивая мысль вернуть меня себе. Видимо, до сих пор не нашел покладистую девушку, смотрящую ему в рот. Не нашел ту, которую можно ломать, унижать, насиловать и издеваться, как пожелает его извращенная душа.

Прикладываю ладони к щекам.

Если спросил про наличие мужчины в моей жизни, значит не следит за каждым шагом, значит не знает о Руслане. А если узнает… Прикрываю глаза. Об этом лучше не думать, даже мысли не допускать. Наверное, поспешила я менять свою жизнь в личных отношениях. Нужно было выждать момент, когда Артем перестанет требовать меня вернуться к нему.

Иду к кровати, залезаю под одеяло и смотрю в окно. На душе тревожно, мысли перескакивают с одной темы на другую, но в основном думаю об Артеме, о его реакции, когда ищейки ему доложат, где и с кем я живу.

Страх вновь заполняет меня с самого края до макушки, тот самый страх, который не позволял мне закрыть глаза, заставлял прислушиваться к звукам в подъезде и постоянно оглядываться через плечо, чувствуя на себе взгляд. Ко мне вновь возвращается то нервозное состояние, когда Артем отнял у меня дочь и пригрозил расправой.

Грызу край одеяла, веки опускаются, меня одолевает поверхностный сон.