Проданная ему

Страшно пошевелиться, подать признаки жизни, стою, как статуя, только глаза мечутся в разные стороны. Никому до нас нет дела, со стороны выглядим как парочка.

— Вот чего тебе не хватает? — заглядывает мне в глаза, смотрит проникновенно, с нежностью, но это так обманчиво. Знаю, как эти глаза могут метать молнии и убивать своей жестокостью иль равнодушием.

— Я ж люблю тебя, дура ты такая, — свободная рука касается моего лица, дергаю головой в сторону, Артем сжимает мой подбородок. Больно, стискиваю зубы, не отвожу глаза в сторону, хоть и хочется.

— Чтобы ты не вытворяла, я готов тебя простить, принять обратно, — очерчивает большим пальцем мои губы, смотрит на них вожделеющим взглядом. — Ты прочно засела у меня в мозгах и в яйцах. Никто не нужен.

— Извини, но назад пути нет. Между нами ничего не может быть.

— Не может? — усмехается, хватает мою руку и кладет ее к себе на ширинку. Под пальцами сквозь ткань брюк чувствуется его возбужденный член.

— Я хочу тебя! — жаркое дыхание опаляет мою шею, передергиваю плечами.

— Артем, поезжай домой, тебя ждет дочь… или отдай ее мне, раз она не нужна, — умом понимаю, что вряд ли мои слова как-то повлияют, но глупое сердце верит в чудо.

Артем смеется, отпускает меня и отходит назад.

— Забудь, Женя. Лизка будет со мной при любом раскладе. В твоих интересах засунуть свою гордость в одно место и забрать заявление о разводе. Съездим куда-нибудь вдвоем на море, где я с удовольствием вытрахаю всю дурь из твоей головы. А там родишь второго, третьего и перестанешь рыпаться вообще.

— Какие радужные перспективы, душить перестанешь?

— Я люблю тебя, Жень, что бы между нами ни происходило, другую бы на твоем месте укатал в асфальт и забыл бы ее имя. Папа до сих пор удивляется, что не припер тебя к стенке, а я понимаю, что тебе нужно почувствовать себя самостоятельной, показать мне, что сможешь прожить сама. Верю, сможешь, но без ребенка. Будешь упрямиться, Лизку не увидишь вообще. Даже о встречах договариваться будешь с моими адвокатами, предоставив справки от нарколога и психиатра.

Открыв рот от удивления, тут же его закрываю. Артему хорошо кто-то прочистил мозги, сам бы он до такого не додумался из-за того, что ему попросту это не надо. Или действительно слишком большие деньги Федор Львович отписал Лизке, что ее боятся выпустить из виду.

— Я могу написать отказ от денег.

— Каких денег? — благодушное выражение лица моментально слетает, Артем настораживается и присматривается ко мне.