Проданная ему

Забей, это мои проблемы, и ты не обязан их решать.

— Не надо изображать передо мной отважного воробья, которому подбили крыло. Подумай, чем ты хотела заняться, узнать нового. Возможно, у тебя есть хобби, которому ты никак не могла найти время.

— Я хочу к Лизке, — откладываю вилку, вздыхаю. Руслан поджимает губы, опускает глаза в чашку. — Я ни о чем другом не могу сейчас думать. Мне нужно время.

— Как раз не нужно тебе это время, ты будешь сидеть и копаться в себе, впадать в депрессию. Под гнетом этих мыслей вернешься к бывшему, и, поверь, он будет над тобой еще жестче измываться, унижать за то, что посмела взбрыкнуться и уйти.

Тебе надо отвлечься.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Каким образом? — он меня не понимает, или я не понимаю, но его предложение отвлечься раздражает.

— Не знаю. Я просто не представляю, как можно сидеть в четырех стенах и самозабвенно предаваться депрессухе. У меня с восемнадцати лет нет свободной минуты.

Были цели, к которым я стремился, работал, не жалея себя, на износ. Я и сейчас не могу себе позволить расслабиться, уехать на острова и балдеть под теплым солнцем, потому что бизнес постоянно требует контроля и твердой руки.

— И ради чего все это? — склоняю голову. — У тебя нет семьи, нет детей, нет родных… Ради чего себя так напрягать? Деньги? Они разве залог счастья? Ты счастлив со своими деньгами? — Руслан перестает жевать, хмурится. — Ты молодец, работаешь, твой бизнес дает рабочие места людям, ты платишь им зарплату, они стараются и делают тебя богатым каждый день.

Но ради чего? — молчит, крутит чашку в руках. — Я приду в себя, найду дело, но это все только для того, чтобы однажды увидеть дочку. Буду стараться улучшить свое благосостояние, но опять — это все ради дочки. Моя цель — дочь. Мне не нужны миллионы, которые завещал Федор Львович, не нужны алименты от Артема. Деньги — это последнее, что я хотела бы для своего ребенка. Не в деньгах счастье. И замуж я выходила не за деньги, как многие думают. Я действительно его любила и прощала, давала шанс, потому что любила, потому что хотела сохранить эту семью. Сейчас моя семья — это Лизка, — повисло какое-то непонятное молчание, недосказанность. Руслан пристально рассматривает дно чашки, хмурится, то поджимает, то расслабляет губы."

"— Спасибо за завтрак, было очень вкусно, — вскидывает на меня свои черные глаза, в них нет прежнего понимания, они холодные и чужие.