Но ребенок и впрямь родился солнцем поцелованный. Процесс изъятия удивительного дитя из крестьянской семьи был подробно задокументировал тремя веками ранее.
Раздраженно захлопнула книгу.
Где теперь бродит это странный чудесный ребенок? Кто он, зачем родился, был ли его отцом Огнес или же слабоумный пастух?
На этот раз в дверь стучать не стали. Сразу распахнули, и я порадовалась, что одета и чинно сижу за столом, а не валяюсь на кровати в ночнушке. Наряд мне несли трое горничных и еще пара незнакомых драдеров волокли какие-то сундуки.
Их сложили у дальней стены, и я заволновалась. Комнату мне выделили большую, но сундуки существенно отъели драгоценные метры.
В комнату тут же просочилось несколько любопытствующих. А я поймала за плечо последнего из драдеров, указав на сундук:
— Что это?
— Подарки Его Светлости, — он тут же согнулся вдвое и начал откидывать крышки.
В первом сундуке лежали какой-то волшебной красоты ткани нежнейших неброских оттенков, словно Анвар точно знал, какой цвет мне понравится.
Во втором лежал только белый мех.
Рядом ахнули, а я, как под гипнозом, протянула руку, а после отдернула. Что я творю! Белый мех редок, даже хвостик на манто получить — счастливая редкость среди дракониц, а тут… Не хвостик. Тут манто из меха белой лисы.
Как зачарованная, закрыла сундук под радостные вопли своей драконицы, и та сразу же угомонилась.
«И правильно, это мое, — голосом полевой ромашки сообщила она. — Все-все мое. Нечего другим глазеть на наше чудесное добро».
К третьему сундуку я подходить не рискнула. Меня первые два чуть до инфаркта не довели.
— Я вижу, что подарки, — сказала холодно. — Но их не делают первой встречной. Уносите.
Толпа, скромно пробравшаяся в мои покои и рассредоточившаяся по углам, слаженно ахнула. Несчастный драдер замер с разинутым ртом.
— Как уносить?
— Руками, — я начала раздражаться.
У меня неприятностей по горло. Едва выбралась из одной, ухнула в новую.
— Вы отказываетесь от подарков герцога?
Драдер оказался морально устойчивым и верить мне на слово отказывался.
Горничная смотрела волком.
— Отказываюсь, — голос звучал глухо. — Уносите. Уносите все.
Из толпы выскочила Минхе и в последнюю секунду удержала мою руку от отказной руны.
— Постой-постой, отказаться всегда успеешь, а пока удержись от публичного отказа, — зашипела она, а после повысила голос: — Оставьте здесь, вейра Анте обдумает доброту герцога Фалаш и сообщит о своем решении позже.
