— Пойдем в постель, бессонная леди.
Анвар бескомпромиссно распахнул ногой дверь в лабораторию и коротким заклинанием запечатал ее снова.
— Погоди! — у меня от возмущения даже дыхание перехватило. — Я Вешвал не доделала!
Нет, я, конечно, сама виновата, отвлеклась, но незачем хватать меня и таскать, как пальму, с места на место.
— Скорее, как цветок.
Без всякой нежности герцог сгрузил меня на кровать, а после обернулся и с размаху впечатлил кулак в стену. Лицо у него было мрачным. Вторая рука смяла настенную панель, словно конфетный фантик.
После Анвар снова схватил меня, сжал в каменных объятьях, но впервые в жизни я не чувствовала страха в присутствии разъяренного мужчины. Наоборот. Я чувствовала покой.
— Я тебя чувствую, — прошипел он сквозь зубы. — Даже сквозь защиту, чувствую тебя. Не могу спать, не могу есть, не могу думать. Одна ты везде мерещишься.
— Могу сварить отворот? — предложила я неловко.
Анвар надрывно рассмеялся.
Он спрятал лицо у меня на плече, придавил к кровати тяжестью и мощью.
Я неплохо разбиралась в биохимических соединениях и знала наизусть зельеварную таблицу формул, в которой, кстати говоря, только элементарных наберется около трех сотен. При некотором усилии я могла навести блеск в доме, приготовить обед и спеть что-то душевное. Но что делать с расстроенным мужчиной, я не знала. Особенно с таким мужчиной, как Анвар.
Несмело подняла руки, заключая его в ответное объятие, прижалась.
— Зелье не возьмет.
Он поднял голову. Между бровей залегла теневая черта, глаза словно погасли, такая беззвездная темень в них стояла.
В груди у меня нехорошо сжалось сердце. Когда-то я мечтала отомстить молодому, игривому дракону, который с немыслимой легкостью разбивал человеческие сердца, но… Не так! Я бы не стала торговать эмоциональной болью.
Утешать я тоже не очень-то умела. Поэтому просто обняла изо всех сил и потянулась за поцелуем.
К моему удивлению, Анвар воспротивился. Несколько секунд я словно каменное изваяние целовала.
Ну просто Хатхор соблазняющая мраморного мальчика. Но не сдалась, приникла всем телом, скользнула кончиком языка по сжатым в полоску губам.
— Если не хочешь отворот, то просто думай обо мне, — шепнула, умирая от собственной смелости."
"Обхватила Анвара руками и ногами, обвивалась вокруг, как плющ, и когда он, наконец, ответил, почувствовала восторг. Наш грубоватый, жадный поцелуй — самое нежное и порочное, что только случалось в моей жизни.
