Если она действительно Говорящая с богами, то контакт с ней тоже опасен. Если предположить, что ее тело время от времени занимает богиня…
Анвар мельком взглянул на Лале и отвернулся.
— Это невозможно, Аль, богиня не может занять живое тело. Божественное дыхание убивает человеческую плоть.
Я уставилась на Лале, растерянно стоявшую посреди храма, как брошенный ребенок. В ее глазах стояли слезы.
— Тогда как же она стала Говорящей с богами?
На этот раз мне ответил один из храмовников:
— Скорее всего, она заключила договор с богиней.
Разрешила использовать свое тело для чревовещания, а взамен захотела метку Истинной первенца дома Фалаш.
— Я — истинная, — агрессивно подтвердила Лале. — А ты отойди от моего любимого!
— Она приходит в себя, — тихо сказал Анвар. — Видимо, ее договор с богиней подходит к завершению.
«Как думаешь, кто станет дочерью на выданье, когда тебя сбагрят в пансионат?» — сказала однажды Лале. Что ж, богиня выполнила свою часть договора… Теоретически сестра получила желаемое.
С усилием я отвернулась, а после Анвар подхватил меня на руки и вынес из храма, на пороге задержался и не оборачиваясь напомнил:
— К следующей ночи все должно быть готово.
Храмовник почтительно поклонился, подметая длинными рукавами ритуальных одежд храмовые плиты. Я настороженно впилась глазами в лицо Анвара, анализируя мимику, но то осталось нечитаемым и холодным, подобно старинным фрескам.
34. Близость
Когда они выбрались из храма, небо набухло предвечерней золотистой краской, а гости смешались в пеструю кашу из нарядов, артефактов, украшений, блеска магии и древней крови.
Драконы повеселели, захмелели, и их появление встретили разудалым свистом и дождем из монет.
Какой-то умник решил не мелочиться и запустил в них целой связкой монет, причем в сторону Аланте. Невеста ему, видишь ли, понравилась. Анвар сжал перехваченный кулек, перемалывая силой потока в песок, и полоснул неосторожного юнца заалевшим взглядом. Тот окаменел от ужаса.
Застыл на месте, белый, как молоко.
Распоясалась молодежь, надо бы попенять Кастору, распустившему этих балбесов."
"В груди нехорошо сжалось, запульсировало. Некоторые из этих балбесов были старше их вдвое. Им с Касом обоим по двадцать пять. Ворошу тридцать, Вальраху двадцать восемь, Мирву двадцать девять, Ирту и вовсе двадцать два. В его отряде нет никого старше тридцати. Их ровесники только играют во взрослость и войну, а они все на этой войне были.
