Он покорно поднялся в собственный кабинет, после, подчиняясь теплой ауре Аль, сел в кресло и послушно подставил голову под тонкие пальцы.
— Что произошло? — спросила она. — Раньше ты никогда не выпускал зверя, а теперь в залу спускаться страшно. Снег до утра убирать будут.
Раньше Кас не говорил глупостей. Он-то должен знать, что значит потерять Истинную.
Анвар виновато прижался щекой к ее ладони:
— Испугалась? Прости, я не должен был терять контроль.
— Что? Нет! — кажется, она искренне удивилась вопросу.
— Мне нравится твой поток, я бы даже холодным его не назвала, даже наоборот. Мне он кажется горячим.
Анвар уже привык, что с Аль он очень многое делает впервые в жизни. Сегодня он впервые покраснел.
У Аланте был дар просто, без единой порочной нотки говорить смущающие вещи. Известно же, что горячей магия Ледяных Фалаш кажется только тем, кто идеален для них в постели.
Дракониц, чувствующих этот жар, находилось предостаточно, но их желание не шло ни в какое сравнение с бесстрастным голосом Истинной.
Таким голосом профессиональный лекарь комментирует анатомию сходящего от желания с ума дракона.
Темное возбуждение тут же вскипело в магических жилах. Перехватило горло.
— У тебя здесь чешуйки. — Аланте подхватила выбившиеся из хвоста прядки у самых висков. Голос стал глубже, ниже. — И здесь. И… тут тоже.
Палец бесстыдно прошел от виска к ключице, к ямке, где судорожно стучала кровь, по груди, застыв на камне-пуговице.
Где-то напротив сердца.
Анвар не мог чувствовать ее дракона, зато сам был перед Аль, как на ладони.
Медленно, словно боясь потревожить разлитое в воздухе острое желание, он повернулся к Аланте. Зрачок у нее расползся на всю радужку, губы алели, как цветочный бутон. Он сжал до острой боли собственный кинжал, спрятанный у бедра, чтобы не спугнуть. Не наброситься на Истинную, потакая изнанке собственной животной сути. Чтобы взять быстро, жарко, бесконтрольно отдаваясь сиюминутной жажде.
Он знал, что Аль понравится. И знал, что она не простит этого. Он чуял ее интуитивный страх перед мужчинами."
"Анвар мог бы излечить его, но Аль этого не хотела. Она позволяла любить себя, только пока он на цепи и послушен, будто дрессированный щенок. Поэтому он терпеливо ждал, когда она сделает первый шаг: наклонится, пройдет ладонями по напряженным плечам, тронет губы. Сначала взглядом, потом пальцами, после, наконец, поцелуем.
