Обернувшись, Анвар поймал стальной взгляд Каса:
— Я позабочусь о ней, — сказал он одними губами. Древний, давно забытый беззвучный язык вальтартских воинов, отправленных на смерть. Они с Касом учили его вместе. Прошлый герцог придерживался старой школы.
— Избавь, отец-дракон, мою Истинную от твоей заботы, — натренированный годами придворного лицедейства Анвар ласково улыбнулся, и не сразу понял, почему побледнел Кас.
Отшагнул глава Леяш, морщась, словно от боли, и затих зал.
— Перестань, — Аль, нимало не смущаясь, подергала его за рукав.
— Тяжело дышать.
— Тебе тяжело дышать?
Он растерялся, скользнул взглядом по распахнутым в горящий огнями ночной сад окнам. Аланте засмеялась, и толпа зачарованно застыла, едва ли не заглядывая ей в рот.
— Мне нормально, а вот им… — она повела рукой, и Анвар с ужасом понял, что аура Фалаш, страшная и черная, напившаяся древней крови, набравшаяся божьих даров, расползлась по зале черным пятном.
Он схлопнул ее мгновенно, но успел поймать парочку недобрых жестов от Диана и на миг вернулся в далекое детство, когда за потерю самоконтроля ему перепадало кнутом меж крыльев.
С разных концов зала навстречу шагнул его личный отряд, собираясь в боевую звезду, а глава Чарис в ужасе хватался за седую бороду, бегая взад-вперед на разумном расстоянии.
Ледяные узоры прихватили окна и стены, уничтожили половину светильников. Цветочные гирлянды почернели и скукожились, а большинство гостей, отступили к стенам, поддаваясь животному ужасу.
Из дурацкой ситуации его выручила Аланте.
Встала, прильнула кошкой к его руке, обволакивая теплом и неуловимо-карамельным запахом.
— Пришли новости из столицы, — беззастенчиво врала его Истинная. — Хоть свадьба, хоть похороны, а императору в разговоре не отказывают. Мы примем дары в течении завтрашнего дня.
— Мы понимаем, Вейра Фалаш, — тут же, с признательностью во взгляде, согласился глава Сталеш.
Он был старый и опытный, не одну войну прошел с его дедом. Драконы вторили ему нестройным согласным гулом.
Аль потянула его прочь из залы, и он, как заколдованный, пошел следом. Это было очень… тепло? Нежно? Сама мысль, что жутковатую зверюгу вроде него защищает малышка вдвое меньше ростом, а если перекинуться в первичную ипостась, то и вовсе размером с горошину, причиняла радость и боль. Ей даже в голову не пришло, что защищать нужно от него, а не наоборот. Доброта, утерянная в искусственно созданном безразличие, осталась в Аль на уровне рефлексов.
