Я даже сочувствовала ей, пока не поняла, что прощение она просит только у Анвара. Причем днем и ночью. Днем еще ладно, а вот после ночного рейда рыдающей Лале в прозрачном неглиже, Анвар не выдержал и ласково, но настойчиво выпер ее в монастырскую глушь, где лечили выживших после договора с богами. И отказался обсуждать ее возвращение в ближайшие года три, хотя я все равно пообещала тайком матери, что вытащу ее пораньше. Года через два.
Маму было немного жаль. Итана отправили в пансионат для Пустых, Лале в пансионат для умалишенных, а я вышла замуж и научилась избегать душещипательных бесед.
У меня для бесед муж был. А когда мама слишком уж настаивала, напоминала, что и у нее тоже.
Алаке, бывшая Фьорре, из захудалого рыцарского рода сотрясла основы великосветского общества, выйдя замуж за простолюдина. Но, положа руку на сердце, я ее не винила. Видела я ее вея — прекрасного, как фея в мужском обличии, веселого и глубоко влюбленного в свою жену. Ее, конечно принимали в обществе, благодаря нашему родству, но негласно она оставалась персоной нон грата.
Особенно злобствовал отец, жизнь которого сложилась не в пример хуже. Его земли методично разорял Анвар, и легкость задачи обуславливалась непомерным самомнением и пьянством отца. Его, как раз в обществе принимали, хотя и с усмешкой, как принимают местного гика или мима с набором новых фокусов, но ареал отцовской жизнедеятельности, к счастью, находился далеко от Велеша.
Думаю, он давно понял, как сглупил, разведясь с мамой. Возможно, он все еще любил ее — ту далекую девочку, которая когда переступила гордость, семью и амбиции, и пошла за ним на край света. Да поздно теперь. Она теперь любила своего вея.
Я как-то пробовала поговорить с Анваром об отце, которого тот загонял в долги, но тот сделался настолько холодным, что и мне не по себе стало. Только один раз он вскользь оговорился, что драконирам, распускающим руки, не по карману семья.
Отец пытался со мной встретиться, но его не пустили дальше объездной дороги на столицу Сопределья. Я не возражала. Говорить мне с ним было не о чем, а денег в долг я не даю.
А в остальном в Сопределье царило редкое согласие и всеобщий мир, основанный на фанатской преданности герцогской семье.
Чудеса слепой любви коснулись и меня.
Если мужская половина беззастенчиво косплеила своего герцога, то бум женской любви пришелся на меня.
