Борьба за жизнь изо дня в день. Вы будете засыпать на голодный желудок, не зная, будет ли еда завтра. Вы будете просить любую, даже самую тяжелую работу, но и ее вам не дадут. Империя рождает красивых, сильных, одаренных, империя отфильтровывает Пустых. Герцог добрый человек, он даст вам защиту и кров, и магию. Возможно, он даже изготовит для вас браслет, который когда-то дал вейре Глок, и ни одна живая душа не узнает вашего настоящего лица.
Он мягко взял меня под руку, и мы снова двинулись вперед.
Радужная картина, нарисованная вейром, прошлась по спине крупной дрожью, выступила испариной на лбу.
В Вальтарте драдера или даже вея могут стать юристом, экономкой, лавочницей, горничной, прислугой, рабочей, учетчицей, актрисой, певицей, лекарем и магиней. Но драконесса, рожденная на вершине пищевой цепи, может стать только женщиной. Матерью сына. Женой мужа. Самый максимум, который ей позволяет империя — это владеть и распоряжаться ресурсом, который ей передал в семью отец или доверил муж.
Так было у моей матери. Так будет у моей сестры. Кто знает, быть может, так будет и у меня. Если герцог купил меня, чтобы получить сильного сына, то разве этот сын не станет тем самым ресурсом, которым я буду владеть?
От мысли, что я способна до такого додуматься, остановилась, как вкопанная. Ну что за грязь только что была в моей голове?! Сдаться, позволить себя использовать, позволить еще даже не существующему ребенку пробивать мне жизненный путь?
— Ваша карета в центре, видите? — вейр подтолкнул меня вперед.
— С золотым гербом.
Карета, вызывающе покрытая золотой резьбой в форме императорских азалий, опутывала одну из карет, и я со вздохом прошла к ней.
Лакей помог мне забраться внутрь, расправил подол около туфель с неожиданным уважением, словно я была не купленной Пустой, а обычной вейрой. После чего я оторвала наконец взгляд от лакейской макушки и испытала желание выпрыгнуть за этой макушкой обратно во двор. Да что там, я бы даже в окошко протиснулась.
Напротив меня сидел герцог все еще в черной полумаске и легонько постукивал стеком по глянцевому сапогу.
Но карета тронулась и деться мне было некуда.
«Это, — подумала с вновь проснувшимся гневом. — Он назвал меня «это»!»
— И зачем вы меня купили?
Подняла тяжелый взгляд, который передался мне от отца-военного. Я больше не хотела быть той, что прячется и притворяется, по моим искалеченным потокам вместо магии текла грозовая туча с громом и молнией.
