Казалось, достаточно чуть надавить, предложить ей больше. Предложить ей себя, и она забудет старика. И тогда он будет шептать ей жаркими ночами рвавшиеся с губ пошлые признания. Сжимать в объятиях тонкое тело, вытравлять собой из ее памяти все, что было раньше. Делая своей вещью, рабыней, владычицей…
… Мирочка…
Это доводило его до дрожи.
Наверное, она все-таки ведьма, думалось ему не раз."
"Она не поддавалась давлению. Отказывала ему в том, чего Вадиму хотелось до умопомрачения. Это было больно и неприятно до крайности.
Ведь получи он причитавшиеся праву отцовские деньги, еще и женщину в награду, счел бы себя счастливым идиотом. Цель была близка, казалось, руку протяни.
Вот и пошел на крайний шаг. Потеряв терпение, довел давление до предела. Хотел все и разом. И потерял все.
Потому что просчитался сам и проморгал врагов рядом с собой. Было типичной мужской ошибкой, упускать из виду то, что он женат. Обиженные жены могут доставить мужчине множество неприятностей, а ему в этом плане повезло, так уж повезло.
А теперь предстоит пройти все круги ада, прежде чем женщина, из-за которой он потерял покой и сон, найдется.
Конечно она ведьма! Всегда была!
А тем более, сейчас. Но будь она хоть трижды ведьма, это не имело ровным счетом никакого значения. Весь вопрос в том, в кого теперь превращался он сам?
Глава 13
Чего стоило тогда Мирославе с Эрвигом пройти через весь двор, а потом по коридорам замка до покоев…
Казалось, все население замка как по команде решило поглазеть на вдовствующую королеву.
Прямо как на змею, некстати рискнувшую выползти из своей норы. Во всяком случае, взгляды, которыми ее одарила группка придворных дамы, окружавших леди Элвину, тоже выбравшуюся на прогулку, именно об этом и говорили.
Мирослава хорошо представляла себе, что о ней думают. Миры может быть и разные, а люди везде до отвращения одинаковые.
Эрвиг, глядя строго перед собой, шел впереди, пробивая ей дорогу в этом людском потоке. Мирослава слышала насмешки в его адрес, но телохранитель не реагировал, хотя она понимала, слышать такое для воина крайне обидно и оскорбительно.
Эта привычка стаей нападать на слабого вывела ее из себя. Он телохранитель королевы, ее человек. И он не так давно рисковал из-за нее своей жизнью. Завяжись там бой, вряд ли принцевы прихвостни пощадили бы его. Королева почувствовала потребность защитить своего человека.
Она проговорила негромко, обращаясь к телохранителю.
— Эрвиг, встань за моей спиной.
— Но миледи, толпа…
— Это приказ.
