Нам нужно назвать сына, хочу успеть сделать это сам.
Я опустила глаза.
Думала, справлюсь, а мне хочется выть. Что ж, я знала, что будет тяжело переварить правду."
"— А моего брата ты сильно расстроила. В этом весь он. Вам придется поговорить, так вот, послушай совет, приготовься вспомнить, что я о нем говорил.
Он залпом допил виски, и направился к выходу. Они оставят меня одну? На диване лежала Голди, и я присела рядом, провела ладонью по теплой голове.
— Хоть ты от меня не сбежишь? Они меня, кажется, бросили.
Большая кошка сожмурилась. Не сбежит. Она такая же заложница «Авалона», как и я. Я прижалась носом к теплой голове, об нее вытерла со щек горячие слезы.
Взяв Голди на руки, я поднялась к себе. Зверь где-то шлялся внизу, бесился, но я знала, что нам предстоит еще один разговор, который и решит все.
Около шести в дверь постучали. Я бы хотела надеяться, что это Кирилл, но он бы просто ее к чертям вышиб.
— Да? — спросила я, не вставая, и не отрываясь от золотисто-черного бока Голди.
— Руслан ждет вас внизу. Он сказал, вы знаете, по какому вопросу.
Точно. Пора ехать к ребенку. Я со вздохом встала. Расплела волосы и оделась попроще: брюки и свитер. Спустилась вниз. В залах уже грохотала музыка, а на меня снова напал мандраж: я так и не увидела Зверя с самого утра.
— Где Зверь? — спросила я телохранителя.
— Как всегда, в приват-комнате.
— Скажите Руслану, чтобы подождал. Я подойду через пятнадцать минут.
Я направилась туда, мне хотелось увидеть Зверя и все-таки добиться от него нормального ответа: что он думает о моем поступке.
Стучать не стала, распахнула дверь и все. Где-то глубоко сидела заноза: я боялась, что застану его с другой, как когда-то застала Зверя с его предыдущей фавориткой Алайной.
Но он был один.
— Оставь меня, — сразу бросил он.
На столе перед ним стояла почти приконченная бутылка виски. Несколько кружков лимона на тарелке. Кислота и горечь. То, что разъедает сейчас его душу.
— Нет, — я редко возражала, но сейчас не тот случай.
— Я хочу поговорить.
— Нам не о чем говорить, Лили! — он не заорал, просто жестко отрезал. — Ты все уже сказала. Все, что могла! Уйди!
Он отвернулся, словно не мог на меня смотреть. Но я вошла и закрыла за собой дверь.
Мне так жаль.
Я смотрела на любимого человека, по которому когда-то сходила с ума, который спас меня. Я от него беременна — разве ему все равно?
— Ты любишь меня?
Молчание.
Я понимаю, он злится.
