Без ежесекундных напоминаний, что где-то горит наш офис, наш грабят, бьют витрины и уничтожают все, что когда-то принадлежало им.
Я была права.
И остановить это я не могу. В конце концов их драка за меня стала причиной раскола, а затем и их смерти. Хотя Зверь еще жив. Надолго ли? Если бы они не разошлись, этого бы не случилось!
— У вас есть план, как действовать дальше? — спросила я начальника безопасности. Он сидел спереди рядом с водителем. Я видела отсюда только часть лица, в данный момент совершенно растерянного.
Он тоже не знает, что делать. Прекрасно. А кто тогда, мать его, знает?!
— Предложим выкуп.
— А ему нужны деньги? — выдохнула я. Судя по тому, что разносят сейчас имущество Зверя в разных уголках города, его похитили не ради выкупа.
— Что-то ему нужно, — решил безопасник. — Иначе его действия бессмысленны.
— Если и так, он об этом не сказал!
— Подождем, пока выдвинет требования.
— У нас нет времени ждать!
— Лили, — он наконец повернулся, и я увидела лицо, полное скорби и отчаяния, как и у меня.
— Я понимаю ваши чувства. Но я не могу выложить план прямо сейчас, пока неизвестны все обстоятельства похищения, нет требований, пока нет оперативной информации о том, что происходит. Проявите терпение хотя бы на несколько часов.
От отчаяния я закусила губу.
Несколько часов. На глазах выступили слезы.
Эти несколько часов могут стоить ему жизни. Что тогда будет со мной? С нами? Ни с кем не разговаривая, я поднялась в пентхаус. Даже с Викой говорить не стала. Хотелось остаться наедине со своей болью, раз уж мы не можем действовать прямо сейчас.
— Я свяжусь с вами через час или два, — предупредил безопасник. — Будьте на связи.
Будь оно все проклято! Как только за мной захлопнулась дверь и обрушилась сверху тишина, я с трудом сдержалась, чтобы не заорать от боли. Пока еще не так, но я уже ощущала ту безнадегу, которая чуть не сожрала меня, когда мой сын, якобы, погиб. Те одиночество, бессмысленность происходящего. Пока еще шок не давал мне почувствовать в полной мере то, что сейчас произошло.
Но скоро это случится. И тогда я не знаю, что будет — я снова буду бросаться на стены и орать или просто лягу и не смогу встать?
— Сволочь, — прошептала я.
Нужно позвонить ему. Позвонить самой, я не могу ждать. Может быть здесь, без свидетелей, мы сумеем договориться.
— Лилия? — опекун ответил почти сразу."
"Я сразу же вслушалась в голос, пытаясь уловить, что он сейчас делал, в каком настроении, где находится.
