Продавец крови (СИ)

 — Почему ты уехала?

Я несмело подняла глаза.

— Пожалуйста, давай поговорим позже. Я устала.

— Нет, мы поговорим сейчас! Ты бросила меня в гостинице и поехала к моему брату!

Я молча пнула полотенце, и Эмиль сбавил тон:

— Если бы я не поехал за тобой, что бы с тобой было? Прекрати убегать… Я на твою машину маячок поставил.

Теперь ясно, как он меня нашел. Сегодня же найду и выброшу.

У меня уже был мужчина, который распоряжался моей жизнью. Этот же самый, кстати. В том, чтобы быть одиночкой есть свои плюсы: не нужно оправдываться, когда поздно приходишь домой, убегаешь или встречаешься с другом.

— Я жду, Яна.

Шатаясь, я закрыла глаза. Меня еще мутило и лица я почти не чувствовала. Я шагнула вперед, обняла его одной рукой — чуть ниже кобуры и уткнулась носом в грудь, губами схватив сорочку. Мышцы спины расслабились под моими пальцами.

Эмиль еще тяжело дышал, я чувствовала, как раздуваются бока, но, кажется, перегорал. Я ощутила поцелуй в висок, затем ниже — на отбитой скуле. Умоляю, не останавливайся, это так успокаивает.

— Прости, — через силу выдавила я.

Почему всегда я должна искать компромисс, а не кто-то другой? Но если хочешь опоры, иначе никак. Кажется, я только что признала, что мне нужна поддержка.

Кожа совсем онемела, и я бросила остатки растаявшего льда в мойку. Рука почти не слушалась, вода противно натекла аж до локтей.

Эмиль целовал ладонь и продрогшие пальцы, грея их дыханием.

— Я хотела поговорить с Андреем, — призналась я. — И приехала за кровью.

— О чем поговорить? Почему не по телефону? — он спрашивал спокойно, а значит, напал на след.

Сейчас клещами из меня все вытянет. Во мне боролись противоречивые чувства — соврать или ответить, как есть.

В коридоре раздались шаги, и на пороге появился Феликс. Вовремя.

Я отпрянула, стесняясь саму себя — признавать нашу тайну я была не готова.

— С тобой все в порядке? — Эмиль осмотрел брата сверху донизу."

"Покачиваясь, тот схватился за дверной косяк. Кожа посерела, будто он смертельно заболел. Черты лица обвисли, глаза стали мутными и невыразительными. Феликс натянул темно-синюю спортивную куртку, как если бы его знобило, застегнул до горла и стал похож на нахохлившегося грифа.

— Ты живой вообще? — спросила я.

Выглядел он шикарно — нет, правда, после расстрела в упор так хорошо не держатся.