Продавец острых ощущений

После того как Гуров почти битый час рассказывал о том, что ему удалось узнать за сегодняшний день по поводу ограбления дома чиновника Минэкономразвития, она недовольно фыркнула:

— Лева, раньше никогда не замечала в тебе склонности к сексизму.

— Вообще-то это не мой курятник! Поясни, — удивился Гуров.

— Ты сам посмотри, кто у тебя в списке главных подозреваемых: затюканная девчонка, которая обвиняет отца в предательстве памяти матери, и молодая жена, на которую обиженная старуха-домработница вылила ушат грязи.

При этом ты не берешь в расчет, что Симутенков мог сам подстроить ограбление, например, для получения страховки, или же тут просто поработал кто-то посторонний, который отлично знает всех московских коллекционеров и умеет находить лазейки в их дома.

— Тогда обвинение в сексизме можно и тебе переадресовать, поскольку женщин из числа подозреваемых ты однозначно исключаешь, — расхохотался Лев. — Во-первых, не такая уж Полина и затюканная. К тому же однозначно не умеет держать язык за зубами.

Во-вторых, Светлана тоже не воспитанница института благородных девиц, и в ее прошлом есть темные пятна. А в-третьих, я еще никаких вариантов не исключал и к определенным выводам не пришел. Просто все, что удалось узнать сегодня, однозначно указывает на то, что исключать из числа причастных к ограблению членов семьи Симутенкова никак нельзя. А ты предлагаешь двух дам поставить в самый конец списка.

— А вот этого я как раз не предлагаю, — показала мужу язык Мария. — Просто мне кажется, что главным интересом вора была именно коллекция часов.

Остальное он прихватил для отвода глаз.

— Может быть, — пожал плечами Лев. — В таком случае, зачем ему нужно было тратить столько усилий на то, чтобы раздобыть шифр от сейфа?

— Ты — сыщик, ты это и выясняй! — расставила точки над «i» Строева.

Утром Гуров забрал из ремонта свою машину, которую уже успели привести в порядок. В Москве было все так же промозгло, холодный ветер насквозь пронизывал улицы, но в салоне «Пежо» это не чувствовалось, хотя он невольно поеживался, вспоминая вчерашние пешие прогулки по столице.

А вот главным недостатком ненастных дней поздней осени стало то, что казалось, будто вся Москва пересела на автомобили. Улицы буквально кишели ими, и пробки возникали порой даже там, где их отродясь не было.

До Дубнинской улицы, где работал Артем Ерышев, Лев добирался куда дольше, чем рассчитывал, и, выбираясь из машины, подумал, не пересесть ли ему вновь на общественный транспорт.