Продавец острых ощущений

 — Может, за ветвистые рога, которые ты моему брату наставляла? Или за мотовство, за твои бесконечные поездки по дорогостоящим курортам, которые оплачивал мой брат?

— Ах, вот как мы заговорили, — зашипела Алла. — Да брат твой меня рогами поветвистее обеспечил! Или, думаешь, я не знаю про его похождения? Наверняка и в Гольяново к очередной суке поехал, вот его ревнивый муженек и убил! За свои выходки он мне еще мало оставил.

— Тебе? Ты в этом уверена? Быть может, он все свое имущество мне завещал?

— Держи карман шире.

— Нет завещания? Вот и отлично. Значит, по закону я могу претендовать на половину его имущества, — радостно объявил Альберт.

— Ничего ты не получишь, — сквозь зубы процедила Алла. — Имей в виду, не откажешься от наследства в мою пользу — окажешься там же, где и твой братец!

— Смотри, как бы ты там не оказалась. — Зловещая улыбка растянула губы Альберта. — Как знать, быть может, убийцы только с Валерика начали, а ты следующая на очереди.

Произнеся эту фразу, Альберт резко встал и вышел из кухни. Алла помчалась за ним, но услышала, как хлопнула входная дверь. Альберт ушел. Она опустилась на пол прямо в прихожей и тихо простонала:

— Боже, как же я вас обоих ненавижу!

Гуров был на полпути к Петровке, когда поступил звонок от дежурного с информацией следующего характера: некий Альберт Забиулин просит, чтобы его забрали с конечной остановки автобуса, следующего из аэропорта. С такой просьбой к дежурному обратились впервые, так что он, без дополнительных распоряжений полковника, действовать не решился.

Прежде чем менять направление пути, Лев связался с Крячко. Тот сообщил, что у футболиста они с Минаевым застряли надолго, так что допрос Забиулина пусть Гуров проводит без него. Алла звонила еще вчера и сообщила, что встретиться с полковником сможет только вечером. После долгого перелета из Испании ей требуется отдых, и, раз уж Гуров столько ждал, подождет еще немного, пара лишних часов погоды не сделают.

С утра он ездил к следователю, который вел последнее дело Морозова. Тот дело Морозова помнил хорошо, да и самого фигуранта не забыл. «Такого захочешь не забудешь, — признался следователь. — Наглый до беспредела, впрочем, в то время все такие были».