Продавец цветов

Самый надежный способ заставить мужчину закрыть рот в любой ситуации это — страстный поцелуй. Но при приближении моих губ к его лицо его приняло такое выражение, словно он увидел вампира. Тут я вспомнила, в каком виде предстала перед ним, и, не удержавшись, громко рассмеялась. Такая неожиданная реакция настолько ошеломила Соболева, что он немедленно замолчал без какой-либо посторонней помощи.

— Тихо, это я — Женя, — давясь смехом, сказала я.

Глаза Соболева широко раскрылись, и он безропотно позволил мне закрыть дверь.

Мы медленно отъехали от отделения, сопровождаемые внимательным, но недоуменным взглядом сержанта.

Отъехав, я платком стерла с лица грим и сняла парик.

— Ну, Женя! — с силой выдохнул Соболев, не в силах найти нужные слова для выражения всех переполнявших его в данный момент чувств. — Ну вы даете!

— Спасибо! — сказала я, при этом представив себе, что должен ощущать человек, когда вместо охранника-девушки в ее же машине он сталкивается с мужиком и тот пытается его поцеловать.

Интересно, что успел увидеть сержант! Про его мысли по данному поводу я даже боялась подумать.

— Как дела в участке? — спросила я.

— Ничего особенного.

— Вы воспользовались случаем и заявили о вчерашнем нападении?

— Да, я попытался все рассказать. Но у следователя появилось такое кислое выражение на лице… Он ничего не сказал, но я понял, что это безнадежный номер.

— Надеюсь, что завтра в десять все проблемы последних дней разрешатся, — попыталась я обнадежить Соболева и вернуть ему хорошее расположение духа.

 — Чеснок, который, видимо, является ключевой фигурой в возникновении ваших неприятностей, перенес встречу на завтра. И у меня в запасе есть неплохой, как мне кажется, ход.

— Если у вас нет каких-либо срочных безотлагательных дел и при отсутствии принципиальных возражений с вашей стороны, было бы лучшим вариантом еще раз спрятаться на ночь на вашей даче. Ну а про утро я уже сказала: по моему мнению, тогда появится ясность.

Соболев сообщил, что никаких срочных дел у него пока нет. А что касается ночевки на даче, то он не возражает, так как уже провел на ней одну ночь с трупом в подвале и сможет провести еще одну без него.

— Бояться надо живых, — глубокомысленно завершил он свою речь.

Кивком головы я показала свое полное согласие с ним.

Вернувшись на дачу, мы в очередной раз проделали процедуру, ставшую за эти два дня неким подобием ритуала. В результате мой «Фольксваген» стоял под всеми замками в гараже, а мы расположились, как и прежде, внутри дома.