Продавец цветов

Мои самые худшие опасения подтвердились — кровь из разрезанной артерии била ключом, унося с каждой секундой частичку жизни.

— Семен Петрович! — крикнула я в дом. — Вызывайте «Скорую»!

Когда приехала «Скорая», Петровичу помочь было уже нельзя. Диспетчер с подстанции одновременно вызвал и милицию. И снова во главе бригады приехал Медведев и одарил меня укоризненным взглядом человека, бесконечно уставшего от «выходок каких-то девчонок», о чем он и не преминул сообщить мне. У меня создалось впечатление, что весь остаток жизни, прочтя любой некролог или узнав об очередном убийстве, он не сможет избавиться от мысли о моей — пусть и косвенной — причастности к делу.

Я стояла у окна в квартире тети Милы и лениво, как сытый кот, смотрела с высоты своего этажа на окружающий мир. Во дворе появился молодой человек с букетом цветом в руках и летящей походкой проследовал мимо. На его лице без труда читалось радостное возбуждение.

«Нетерпеливый, как любовник молодой», — само собой откуда-то всплыло у меня в голове.

Я перевела взгляд на стоявший в вазе роскошный букет, с которого началось мое знакомство с генеральным директором ООО «Эдем» Соболевым. Наше с ним дело закончилось на следующий день или, точнее, утро после того, как с дачи тело его бывшего экспедитора увезла «Скорая». Следователь Медведев, разумеется, не поверил, что Петрович сам выпрыгнул из окна, но запись, сделанная мною на диктофон, полностью его убедила. Тем более что она позволила ему закрыть сразу два дела.

В десять часов я встретилась с Чесноком в «Каменном цветке».

К Соболеву он не имел никаких претензий. Бен с Утюгом не знали Петровича в лицо и просто спутали его с Соболевым. Его отчество сыграло свою роковую роль в этой путанице. А пейджер принадлежал самому Чесноку, но был передан Бену на тот случай, если Петрович все же не ударился в бега, как про него думали, и пошлет сообщение. Так оно и получилось. Лишь с той разницей, что сообщение получил не Чеснок и не Бен, а я.

В общем, мое вмешательство в случае с Чесноком оказалось излишним — в конце концов они бы сами поняли, что Соболев — совсем не тот человек, которого они ищут.

Правда, благодаря мне выяснение данного факта для Соболева стало менее болезненным в физическом плане. Но в случае с Сухарем я полностью отработала свой гонорар. Из его банды никто не знал Петровича в лицо, кроме Тишки. А Тишка к тому времени был уже убит. Он действительно брал на покупку «товара» у Сухаря четырнадцать тысяч, а Петровичу платил десять.