- КТО?!
Сейчас и над локтем будет синяк, точно!
- Ракитянский, у тебя провалы в памяти? – Полина шлепнула его по пальцам, сжимавшим ее локоть. - Это же твои вульгарные привычки – стаскивать белье зубами и ставить засосы.
Растекшуюся по его лицу улыбку ей остро захотелось стереть. Вот хоть бы полотенцем. Или лучше - скалкой. Но вместо этого она взялась придумывать одиннадцатую.
Двенадцатую и тринадцатую она сочиняла уже в машине. Потому что Ракитянский вел себя так, будто ничего важного не произошло. Вывалил на нее тонну сплетен и новостей из жизни столичной адвокатуры.
Периодически подпевал радио. На «Женщина, я не танцую» Поля сочинила четырнадцатую.
Она перестала понимать хотя бы что-нибудь. Казалось, она не знает человека рядом. Или – что она перенеслась в какую-то параллельную вселенную, где тоже существуют два человека – Ростислав Ракитянский и Полина Чешко. Но у них как-то иначе сложилась жизнь, произошли другие события, развились иные взаимоотношения.
С кем вообще все это происходит? И что делает ОН?! Чем он руководствуется, какие у него мотивы, что думает, чувствует? Все произошедшее воспринималось отдельными фрагментами, из которых не складывалось даже подобия общей картины.
Ракитянский приехал злой. Попытался выяснить отношения. Выслушал ее признание в любви. Испортил паспорт. Устроил маме и ее подругам незабываемый праздничный вечер. Облизал ее руку. Приревновал к самим собой поставленному засосу. И теперь везет ее обратно в Москву, предварительно уведомив, что деваться Полине все равно некуда – с недействительным паспортом ей не продадут билет ни на один вид транспорта до столицы.
Это вообще один и тот же человек? Тот самый, с которым она месяц назад… два… три…
В какую игру ты играешь, пятый всадник? И понимаешь ли ты, что в игре вместо мяча или другого инвентаря – мое сердце?
* * *В Москву они приехали поздним вечером, удачно разминувшись с самыми страшными пробками.
- К тебе или ко мне?
Дорога добавила свой вклад в ее общую усталость и разбитость. Пожалуй, состояние Полины сейчас можно было назвать самой настоящей апатией.
Все равно на все. И даже на то, что ее не любят. Ванна, чай, кровать. Или вино. Но ванна и кровать – точно.
- Я устала и хочу домой.
- Понял.
Заседание девятое. Слово предоставляется всем без разбору.
Щелкнула собачка замка в двери ванной. Что хочешь там, с той стороны двери, то и делай, Ракитянский. А я – буду принимать ванну. С лавандовой пеной. А потом мыть голову, делать маску для волос и лица.
