Мир покачнулся, и мы полетели куда-то вниз, вопреки тому, что я всё ещё чувствовала под ногами твёрдую почву. Хотела закричать, да что там, завизжать, но мне не дали:
– Всё хорошо, – прошептал успокаивающе крепко державший меня мужчина. А потом нежно коснулся губ в поцелуе.
Это было… Как в сказке. Честное слово. Ярко, волнующе, и… необходимо? Да, именно так. Я почувствовала, что этот поцелуй мне необходим, едва ли не жизненно важен. И я потянулась за ним, позволила эмоциям взять верх.
Но падение прекратилось так же резко, как и началось.
Р-р-раз и всё! И поцелуй, вместе с острой необходимостью прекратились тоже.
Закари дышал часто, будто за время падения успел пробежать стометровку, а я… Я пребывала в растерянности, даже глаза не сразу открыла, потому совершенно не понимала всего, что со мной твориться. Может дело и не во мне вовсе, а в том, что тело чужое? Но если тогда, на лекции, я чувствовала чужое присутствие, то сейчас всё было иначе – желание всецело принадлежало мне, как и эмоции.
– Друг мой, я, конечно, всё понимаю, но… – насмешливый голос Шона вывел меня из оцепенения.
Резво отпрянула от господина ректора, при этом открывая глаза, и покачнулась, потому что мир, отчего-то, вращался на манер карусели.
Упасть мне не дали, подхватили под локоток и настойчиво прижали к себе, недвусмысленно давая понять, что вырываться даже не стоит.
Хорошо, мне и так не плохо.
Когда головокружение закончилось, я смогла рассмотреть, где мы оказались – небольшой кабинет, обставленный дорогой мебелью, и увешанный-застеленный дорогими коврами.
Такое ощущение, что я в дворцовый музей попала, какой-то вычурной эпохи, где все эти фильдеперсы были весьма популярны.
Позолота… Нет! Много позолоты. Потолок, напоминающий звёздное небо, и, если присмотреться, то звёзды эти будто бы двигались и легонько мерцали. Шкафы с выгнутыми боками и стеклом, словно сотканным из морозного инея – с такой же вязью рисунков, тонкой работы. Стол, где у каждого предмета имелось своё место – не чета Гришиным апартаментам, где стол больше напоминал склад забытых вещей, нежели рабочее место клерка небесной канцелярии.
Пока я глазела по сторонам, меня никто не трогал, давали время привыкнуть к эдакому богатству, не иначе. А когда я, наконец-то, посмотрела на всё ещё усмехающегося Шона, то услышала весьма заманчивое:
– Мне удалось кое-что узнать. И про Григория Небосводова, вашего пропавшего клерка, и про шкатулку.
Упомянув о последнем, он нарвался на откровенное рычание Закари.
