Проект «Аве Мария»

Рокки за своим верстаком, перебирает инструменты. Он прибрался на своей территории. Теперь там идеальный порядок.

– Ага, – отвечаю я. – Как ты себя чувствуешь? Тебе лучше?

Рокки неуверенно покачивает клешней.

– Раны только начали заживать. Но кое-что уже восстановилось. Долго двигаться пока не могу.

Моя голова обессиленно падает на подушку.

– Он поменял мне повязку. – Я показываю на бинты. – Когда лечишь у человека рану, очень важно менять повязки.

Рокки колдует над своим новым изобретением, тычет в него разные инструменты.

– Что это? – интересуюсь я.

Он открывает крышку и указывает на захватный механизм.

– Умно, – хвалю я. – Спасибо.

Рокки снова принимается работать. А я валяюсь на койке. Столько всего надо сделать, но перенапрягаться нельзя. Я не могу позволить себе еще один «день скудоумия», как вчера. Я чуть не потерял образцы и едва не убил Рокки. Да, я вел себя, как тупица – сегодня мне это ясно. Хоть какой-то прогресс!

Через минуту механические руки протягивают мне стаканчик дымящегося напитка.

– А как получается, что мы с тобой слышим одни и те же звуки? – интересуюсь я, отпивая кофе.

Рокки что-то налаживает внутри контейнера.

– Да, но почему у нас совпадает слуховой диапазон? Почему ты не слышишь крайне высокочастотные или крайне низкочастотные звуки, которые находятся за пределами моего восприятия?

– Я прекрасно слышу и крайне высокие частоты, и крайне низкие частоты.

Я этого не знал. Впрочем, должен был догадаться. Слух для эридианцев является первичным сенсорным входом.

Естественно, у Рокки диапазон слуха шире. Однако здесь остается еще один незакрытый вопрос.

– Хорошо, но почему наши слуховые диапазоны имеют область пересечения? Мы с тобой могли бы воспринимать совершенно разные частоты.

Рокки откладывает в сторону инструмент, который держал в одной из рук, а двумя другими продолжает орудовать внутри контейнера. Освободившейся рукой он со скрежетом проводит по верстаку.

Теперь, когда Рокки объяснил, ответ на мой вопрос становится очевидным. Голоса, инструменты, чириканье птиц – все эти звуки могут дико различаться.

Но звуки сталкивающихся предметов почти одинаковы на любой планете. Ударив камнем о камень на Земле, я произведу тот же грохот, что и на Эрид. Следовательно, в ходе эволюции выживали только те особи, которые могли слышать этот звук.

Я укладываюсь поудобнее.

– Мы думаем не с одинаковой скоростью. Ты считаешь гораздо быстрее меня. И у тебя отличная память. Люди так не могут. Эридианцы гораздо умнее.