Проект Деметра

– То что ты болен, я понял. Не понял – чем захворал, – протянул Шах, поднимаясь.

Радиш же уже бежал за Ларошем.

– Помирать, значицо собралси.

Марк покосился на Прохора – ну, до чего нудный пацан. Спасу от него нет. Вот и гудит, как стая комаров у болота.

– Ты не закор, ты кошмар, – просипел.

Лань склонилась над раненным, оттерла испарину со лба и озабоченно посмотрела на Малика. В глазах слезы стояли:

– Дольше медлить нельзя, и здесь ему нельзя – помрет.

Мужчина хмурился, рассматривая светлого и, соображал, что делать, а ничего не выходило.

Жрец нужен, и тот, что поможет, Малик бы не взялся утверждать, но хоть уход облегчит. Опять же, где жреца взять? Высунься и тут же баги возьмут, куда уж жреца довести – кабы светлого не добили. Набегло их – тьма. Чуют беду для себя. Видно кто-то из братьев все ж сберег изначального, возможно и довел до Тоудера.

А вот им не свезло. Застряли да еще с полумертвым.

И провиант на исходе. Они-то с Ланью, ничего, пояса подтянут, а раненному пища нужна особая абы сам особый.

Амин же на исходе.

Вот и думай, чего делать. Хоть так крути, хоть этак – один конец – сидеть ли смертушки ожидаючи, или в пути сгинуть.

– Где дружки твои таскаются, ума не приложу, – проворчал Прохор.

Марк смотрел на девушку, что заботливо поглаживала ему руку, заглядывала в глаза и все слезы прятала. Извелась вся, а чего? Кто ж виноват, что он напоролся как лох?

Самара понимал, что умирает, и было жаль уйти так и не получив ответа на массу вопросов.

Он закрыл глаза и сам не понял, что случилось.

Странное ощущение. Он видел себя и других ясно, как через прицел. Чувствовал все, кроме тела. Ни боли, ни забот, и все вокруг ярко. Словно только что прозрел, будто спал, спал и вот проснулся. Он огляделся и увидел Прохора. Тот встал поперек, руки в боки, вид смурной, сердитый:

– Эт ты куды собрался? А ну кыш обратно в тело! Кому грю?! Ну! – ногой топнул.

Самаре и смешно и грешно. Оглянулся и себя увидел:

– Нихрена себе… Что за ерундовина?

– Право твое, по рождению, от предков боковых ветвей привет! Да не вовремя выказолось! Кыш в обрат, говорю, неслух! И где твои запропали? Один же ж биолог, да? В ладах должон быть с лекарством.

Залатает. Ложись и жди!

Самара косился на себя, лежащего под сосной, на спину девушки, на хмурого Малика, что у костра в берестенном котелке какую-то похлебку колдовал, и не чуял запахов, не чувствовал физической боли, но иные чувства обострились.