Проект Деметра

Мир вокруг ожил и, казалось, что деревья вокруг чуть гнуться, танцуя вальс, трава шепчется, котелок ворчит, языки пламени его ласкают.

– Прикольно, – заулыбался мужчина. Любопытство и воля дарили эйфорию, и не было ни страха, ни сожаления.

– Я те дам, веселится он понимашь! Атедь до тела! – верещал Прохор, но Самара отмахнулся. Оглядел себя – а нечего, нет его. Потянулся и у верхушки сосны оказался. Сверху вовсе смешно было смотреть на свой труп и стражей, на языки пламени.

– Ну, дождесси от меня! – зашипел Прохор и вцепился в него, повис как кирпич, утягивая вниз.

Самара сам не понял, как шлепнулся.

Глаза открыл и опять навалилась боль и слабость, жар. Хотелось пить.

Лань точно бы угадала – поднесла настой из каких-то трав к губам.

Плохо. Как из огня да в полымя.

Пару глотков и без сил глаза закрыл. Немного и вновь рядом с телом стоял.

Прохор только рот открыл – мужчина палец выставил:

– Заткнись, а то придушу.

Парень с треском сомкнул челюсть и только взглядом всю "любовь" выказывал.

Самара огляделся – в принципе ничем жизнь вне тела не отличалась, только краски ярче казались, зрение острее, восприятие, словно нервы оголили.

Он видел то, чего видеть не мог – птицу, спрятавшую в кустах свою кладку в полкилометре от стоянки людей, гриб, таранящий дерн, рыбу, плескающуюся в озерке далеко слева. И точно так же чувствовал, причем на уровне "знаю", не объяснимым ни логикой, ни разумом образом. Не было запахов, тактильных ощущений, но было четкое "знаю" на любой предмет. Смотрел на Лань и чувствовал ее мысли, именно ощущал о чем она думает, ее тоску и страх, что он умрет и все окажется напрасно. Она переживала за него не как за приглянувшегося мужчину, как за нечто божественное. Он был для нее тем смыслом, ради которого стоило жить, но если умрет, то и ей незачем существовать.

Самара хмурился, вслушиваясь в ощущения, в те токи, что шли от девушки и мог облечь их в слова, но они были не нужны.

Малик переживал, как и она, но его мучительные изыскания были направлены на одно – найти выход, спасти, вытащить, обойдя засады.

И он не знал, как это сделать, и понимал, что ситуация опасна, и без всяких метаний готов был покончить с собой, если не удастся спасти светлого.

За плечом Самары встал Прохор. Он молчал, но мужчина четко уловил его настойчивое желание, чтобы он вернулся в тело, предостережение, что опасно находится вне долго.

– Почему? – спросил не оборачиваясь.

– Потому что ты не обучен. Тебе бы детта, – вздохнул.