Проект Деметра

Но это обычное дело для галсеров – прокладывать путь в обход опасных мест, и таких, ой, много, и никаких данных, что планеты в зоне не то что, пригодны для жизни, но и что эта жизнь уже имеется в наличии. Да никто и не спрашивает, как ни у кого не вызывает желание проверить зону карантина. Даже у экстриммеров, любителей приключений на свои экипированные задницы.

И губы поджала – лирика. Главный-то тест – отношение к жизни, и конечный результат очевиден. Не стоит жизнь для землян и пыли под ногами. Все – кролики подопытные, "мясо".

А на Деметре наоборот – с трепетом да к каждому. Грех такую цивилизацию ликвидировать.

Кто б еще ее спросил.

И не спросят, и могут установить БМ в любой момент, в любом месте, если хоть одна переправа работает.

– Боги еще остались?

– Кто ж знает, – уклончиво плечами повел. – Не видали давно. Слух ползет – вымерли, а кто баит упорно – ушли покаместь к Отцу своему, а за себя Эберхайма оставили. Однако двух богов баги сами на приманки для вас пустили.

Знаково, – нахмурилась Эра.

Выходит кто-то знал о группе, и знал кто в группе, а знать или прознать о том могли только свои – по местному – боги. Выходило, что и переправа все-таки могла быть.

– Куда же все боги делись?

– Как-то разом сгинули. Появлялись то тут, то там, но редко. Слух шел, что мол теперь в городе обитают, но город-то мертвый. Давно это было, Локс из Семхэйна стрелу в бога пустил, а тот и пал замертво. Было. В аккурат в шею пришлось. Кровищи, как у смертного. Локса-то порубили, только всем ясно стало – что боги, что баги – обычные.

Ежели смельчак находился – били богов. Вот они более не шастали, баги за них. А потом, говорю ж, вовсе слух прошел, что повымерли. Вот так – светлых повымели и сами сгинули. А зачем то затевать было, к чему мир переворачивать, моча ли им в голову вдарила али грибов дурных объелись?

Эра хмыкнула и чуть не растянулась, запнувшись о корень. Эрлан придержал, обнял:

"Осторожно", – и выпустил, дальше рядом шагал, как ни в чем не бывало. Эра же, как свихнулась – одно прикосновение и желание жаром обдало.

И самое паршивое – нравился он ей, до одури нравился. И как смотрит и как ходит, и манеры и осанка, и руки и плечи? и волосы и глаза. Ну, хоть бы к чему придраться, хоть в чем-то минус увидеть.

А в душе тревожные звоночки – держись от него подальше. Голову он морочит, не нравится, а заставляет нравиться.

Непонятно ей многое, и тревожит тем.

То что вспомнилось, воспринималось уже чужим, будто та убитая как чудом наделила и памятью.