Проект Деметра

Своей, а не Эрики.

Только почему ее выбрала? Может и сейчас каким-то образом воздействует и с Эрланом сталкивает? Может ее это желание, а Эра за свое принимает, как у водопада? Только нет того, что нахлынуло на нее с Майльфольмом, другое будоражит, трепет как лихорадка. И не смотрела бы на мужчину, а взгляд сам устремляется.

Майльфольма она тоже видеть не могла, и хоть обиды не было, но что-то ело внутри не за себя, за Нейлин. Хотя разобраться – какое ей дело до местных страстей, покрытых уж мхом забвения.

Однако посчитала, что разумнее держаться ближе к стражу, чем к Эрлану.

И чуть отстала, чтоб тот нагнал.

Эрлан обернулся на нее и тут же отвернулся, встретив настороженный взгляд.

Не ему ей диктовать, но все равно на душе было неспокойно и тяжело.

Он понимал, что она не знает того, что ему ведомо. Годы вне Деметры лишили ее многого, отсутствие мудрого детта и становления в дейтрине, заставили самостоятельно решать массу проблем и приспосабливаться. И сейчас, когда вернулась и право начало укрепляться, раскрываясь, многое и тревожило и воспринималось Эйорикой неверно, было непонятно, откровенно пугало ее.

В былые времена в дейтрине ей бы объяснили что, входя в возраст у девушки появляются циклы, когда организм требует свое и стремиться к зачатию. И желание будет будоражить ее, не давая покоя, пока не примет семя и не начнет растить дитя. И это нормально, и нужен мужчина. И родня бы нашла жениха.

Мудрый детт объяснил бы ей, что это заложено природой.

Мудрая традиция соединила бы их под сводами святилища, а после молодые бы на месяц поселились бы в стиппах – специальных поселениях для молодых, святых, закрытых.

Где их бы никто не тревожил, не мог бы зайти. Высокий глухой забор ограждал бы от нескромных взглядов и любопытства, а страж, кому одному дано было входить на землю родового святилища, где закладывалось продолжение рода, приносил бы пищу и охранял покой пары.

Но у Эрлана не было возможности отвести Эйорику в родовое святилище. У него не было возможности даже провести обряд помолвки.

Дейтрины уничтожили, святилища были единичны, стиппы разорены и осквернены.

Девушку лишили слишком многого, как их всех, и единственное что он мог сейчас, помочь ей – раскрыться, рассказать и подсказать. Мягко и осторожно приручить к себе.

Он чувствовал ее взгляд спиной, затылком, чувствовал опаску и недоверие напополам с влечением и пока не знал, как поступить, чтоб первое не увеличить, а второе не свести на нет.