Проект Деметра

От ливня в лицо лучше не становилось, ее вовсе прибило к земле, и подняться не было сил. Она лежала, пытаясь понять что происходит, и чувствовала, как кровь все идет и идет, льет из маленьких ранок. Уже нонсенс.

Так расклеиться из-за мелочи, незначительного, настолько отвратительно чувствовать себя из каких-то царапин? Вирус. Она все же заразилась и уже не жилец – было единственной разумной мыслью, объясняющей ее состояние.

Поток воды прибывал. Ливень обрушивался на землю, будто все дождевые облака разом собрались над скалой.

Эрика чувствовала, как ее начинает толкать к самому краю, грозя сбросить вниз. Она приказывала себе встать, приподнималась и сквозь появляющуюся перед глазами пелену видела ползущие по земле струйки воды, мелкие камешки, травинки, иголочки, бегущие вместе с потоком мимо ее рук, и забывала что хотела. Странное дело, кровь по прежнему сочилась из царапин, упорно, как струи дождевой воды протаривали себе дорогу, смывая вниз возникшее на пути препятствие. Девушка же столь же упорно цеплялась за камни и траву, пытаясь удержаться, подняться, и понимала одно – засада.

Что-то мокрое, темное, замаячило впереди, и только после, нарушая все законы физики и биологии, Эра услышала чавкающий звук шагов и почувствовала, что кто-то или что-то подхватывает ее как мешок с удобрением и куда-то несет. В голове мелькнула лишь одна мысль – оружие, рюкзак… она осталась без них.

Перед глазами плыли листья, струйки воды, бегущей по мху и прошлогодней листве, корни деревьев, разноцветные бутоны мокрых цветов, и кляксы крови, пачкающей прекрасные творения природы.

Потом мир перевернулся. Перед глазами оказался фрагмент мокрой коричневой материи и стволы деревьев, темные от влаги. Тугое "кап, кап" слышалось то тут то там, намекая, что дождь закончился и лес нехотя расстается с последними каплями воды.

Эра плыла, чувствуя дурноту и мечтала обойтись без обморока. Она презирала себя за странную слабость, но ничего не могла поделать. Ее свернуло от тошноты, но упасть не дали.

Она смотрела как чьи-то пальцы, не очень чистые, но, в общем, самые обычные, человеческие, обматывали окрававленную ладонь куском желтоватой, пропитанной чем-то смолянистым, пахучим до спазмов желудка, ткани, и не могла сообразить кто, чьи, зачем.