Проект Деметра

Шах чувствовал, как на висках образуются капельки пота и сердце начинает бешено стучать, выпрыгивая от нетерпения.

Наконец послышались шаги и, Вейнер вскочил, готовый отразить удар и отправить ответный. Но Лой даже не глянув на него, с каменной миной прошел к окну и встал спиной к брату.

– Мне было шестнадцать. Я выходил из дейтрина после помолвки. Я был зол и недоволен. Меня интересовали кони и клинки. Ни о какой невесте я не думал, помолвка казалась издевательством. Шел и никого не видел от ярости, сметал всех на своем пути.

Я сбил шестилетнюю тогда Эйорику Лайлох, твою подружку. Она просто улыбнулась мне, засмеялась и… Ее и Нейлин воспитывал Инар, наш с тобой дядя. Я никогда ими не интересовался – бегают малявки и пусть бегают. А тут как сердце вскрыли. Не объяснить этого, если не чувствовал…

Я не смог в мельберне. Мне стало не интересно, душу вынимало – так тянуло домой и вновь увидеть эту девчонку. Приехал тайно, тихо, стоял у окна и смотрел, как вы играете, порой с трудом сдерживаясь, чтобы не врезать тебе за то что толкаешь ее или отбираешь игрушку.

Картина прошлого так живо встала перед Эрлоном, что в горле встал ком и сердце сжало. Он помолчал, сглатывая и, продолжил:

– В мельберн вернуться не смог. Отец кричал, настаивал, я выходил, садился в седло… и возвращался. На третий раз отец просто посмотрел на меня и ни слова не сказал. Он все понял, понял, что случилось нечто больше и выше меня, неподвластное никому – ни мне, ни ему, ни даже совету трех.

Он не знал что делать, я еще не понимал.

Вы носились по дому. Я и сейчас слышу ваш топот, смех, визг. Мама, что-то мне говорила, а я слышал только вашу возню. Вам было весело, вы озарничали и крик стоял на весь дом…

Утром пришел к детской и сидел как дурак у дверей. Еще не знал, что ночью и ты и Эйорика исчезли. Я мечтал: каких-то десять лет и Эя станет достаточной взрослой, чтобы я смог за ней ухаживать, просить отца устроить этот союз.

А ее не стало. В тот момент, когда мне стал кто-то нужен, этого не стало. Я еще не мог ни понять, ни примириться с потерей тебя и Эйорики, как ушли и остальные…

Все перевернулось вмиг – ненужное стало нужным до крика и воя, значительное многие годы – пустым.

Эрлан помолчал и повернулся к брату.