Проект Деметра

Торопилась к подруге, а по дороге соображала, что нужно к Маэру идти, настаивать, чтоб принял и рассказать что сама знает, свидетельствовать что Эберхайм родную дочь убить хотел, а Эрика просто не может отвергнуть его, и то по закону и праву ее! И правильно для нее. Ведь переступи раз через себя и пойдешь легко через других. А она хоть с кровью Эберхайма в жилах, но другая! Ее твердость в признании отца тому доказательство!

Самер, заметив девушку, да еще красную и взъерошенную, преградил ей путь:

– Привет, – но это все что смог сказать.

Лала опалила его таким взглядом, что он и слова забыл, и как двигаться.

– Знать тебя не хочу! Видеть не желаю! А ну, прочь с дороги! – выпалила и отпихнула не церемонясь. Понеслась дальше.

Самер затылок погладил, соображая, какая муха ее укусила.

Лала влетела в комнату, захлопнула дверь ногой и… чудом не заорала. Просто от страха голос потеряла, да и себя, признаться тоже.

Возле Эйорики сидел черный мужчина и озабоченно вслушивался в хриплое прерывистое дыхание девушки, оглаживая ей лоб и волосы.

Широченные плечи скрывал плащ, превращая огромную фигуру в ирреальную, и девушке в первые секунды показалось, что перед ней сама смерть, что пришла за подругой и готовится ее забрать.

Но мужчина обернулся на шум, выказав свое лицо и, Лала выронила кувшин, заскулила тихо, отступая к двери.

Пара шагов и громада Эберхайма нависла над Самхарт, вводя ее в панику.

– Тс, – приложил палец к губам, склоняясь над ней и, успел подхватить – Лала упала в обморок.

Этан невесело усмехнулся: всегда "приятно", когда превращаешься в страшилку для детей и женщин. Положил глупышку на постель, припер дверь в комнату и вернулся к дочери.

– Эя? Посмотри на меня. Эя? – вновь ощупал лоб и щеки – горит. И почувствовал взгляд Лалы.

Та пришла в себя, лежала рядом с Эйорикой и во все глаза смотрела на Эберхайма, вот только забыла, как говорить и двигаться.

– Давно у нее жар? Как это случилось?

Лала шевельнула губами и только.

– Соберись, Самхарт – что произошло?

Молчит и пялится, как на призрак.

– Эйорика твоя подруга? Ты хочешь ей помочь?

Кивнула, как смогла – получилась судорожная конвульсия.

– Тогда рассказывай.

– Ее… все…из-за вас… все.

– Очень внятно, – оценил.

Лала зажмурилась и опять глаза открыла – не исчез.

– Я сейчас закричу, – предупредила тихо. Эберхайм опять обратил на нее взгляд своих темных глаз.

– Кричи. Тогда Эйорике уже никто не поможет. Ты сама это знаешь.