Проект Деметра

И случись все заново – я бы ничего не менял. За последнее время.

Мужчина смотрел перед собой, а видел горящие дома и четверых светлых у края ущелья.

– Я не жил без тебя. Это был не я, – разжал губы. Сейчас ему самому было странно вспоминать свои поступки, странно знать, что это был он. Впрочем, его и не было – ненависть жила и творила за него, ненависть без края и без разума, без сожаления и осознания.

– И там, в стиппе, когда твои же люди положили твоих же людей?

Эрлан очнулся и замер, покосился через плечо и опять уставился перед собой: значит и это она знает?

– Что за задание тебе дал Дейндерт, что ты, не раздумывая, пожертвовал своими же?

Эрлан молчал долго, и вот, встал, отошел, словно заставляя себя.

Бросил резко и жестко:

– Уберите ее сейчас же!! – закричал в потолок, не оборачиваясь к девушке, и та отлипла от стекла, понимая, что попала в точку и Эберхайм не солгал, а Эрлан просто не желает отвечать.

А ведь она еще надеялась, еще пыталась найти оправдание…

Кто -то осторожно обнял ее за плечи и помог подняться.

Взгляд вскинула – Таш.

– Что с ним будет? – прошептала, бледная, как в муку лицом опустили. Советник смотрел на нее тепло и сочувственно и не спешил отвечать.

– Что?! – потребовала.

– Он станет изгоем, его лишат права, – ответил сухо, нехотя.

Эя опустила взгляд, сникла – естественно. Что она еще хотела? Вердикт был ясен у порога.

– Что? – склонился к ней Таш, подумав, что ослышался.

– Не хочу. Не верю, – уставилась на него. – Не понимаешь? Я не верю, что Эрлан виновен настолько, – отчеканила.

– Его ввели в заблуждение. К нему так же применяли право. И если судите его, значит судите и меня!

Таш выпрямился и отвернулся – ему нечего было сказать.

– Все решится завтра.

– Я хочу поговорить с Маэром сегодня!

– Это невозможно, Эя.

Девушка закрыла лицо ладонями, качнула головой и вдруг, вцепилась в рубаху мужчины, заставляя склониться:

– Что ты знаешь? Что знает Маэр? Что вы, вообще, можете знать? – прошипела. – Мы несколько месяцев на Демерте и то ничего не можем понять, откуда же вам знать, живущим обособленно, замкнуто в этом городишке?!

Таш долго смотрел на нее, решая, что ответить и отвечать ли в принципе, и видел ее переживание, искреннее, чистое.

И чувствовал благоговение, которое сделало невозможным ложь или уход в сторону. Он понял одно – она любит даже избавившись от пут права Лой, даже зная, что он сделал, что из себя представляет.

И понял, что между этими двумя действительно нечего делать третьему.