Проект по дружбе

Оборачиваюсь к Ярику, и он мне подмигивает, как будто только того и ждал.

– Пиши давай, – тычу пальцем ему в тетрадь.

Он ловит меня за руку и целует кисть. Я пытаюсь сдержать улыбку, но безуспешно. Он все еще меня держит, так что я наклоняюсь и щелкаю зубами рядом с его пальцами. Ярик приглушенно смеется и отпускает мою руку:

– Извини! Все, пишу. И ты тоже.

– Гольцман, – вдруг отвлекается от лекции препод, и я резко разворачиваюсь к нему, – вы можете не крутиться? Все мы понимаем новые вводные, но на учебе будьте добры забывать о личной жизни.

Несколько раз киваю, поджав губы. И правда, нужно вернуться к реальности. Я вообще упустила учебу из вида.

– Ну-ка сосредоточься, Гольцман, – пропевает Ярик сзади самодовольно.

Ну конечно! Это же из-за него у меня мозги отключаются! Чтоб его. Притягательный придурок. Мой чуткий зажатый мальчик. Боже, как же я влюбилась.

Щеки снова теплеют.

– Жень, – шепчет Алина совсем тихо, – ты выглядишь счастливой. Я этому очень рада.

И я искренне улыбаюсь.

Глава 40

ЖеняКогда пара заканчивается, нам предстоит пройти еще более сложный квест. Обычно на первом перерыве мы всегда встречались в столовой с Долиным. Разговор с ним можно откладывать бесконечно, но лучше покончить с этим сразу. Хотя я даже близко не представляю, что нужно ему сказать. Но, боюсь, не придумаю ни через час, ни через неделю. А значит, и медлить смысла нет.

Я излишне долго собираю свои вещи, и, когда мы остаемся в аудитории вдвоем, Ярик ловит меня в замок, упираясь руками в парту с двух сторон от меня.

Я коротко целую его в губы и отстраняюсь. Еще более сложная задача – сообщить Шмелеву, что мне надо поговорить с Антоном. Он же взбесится. Сто процентов!

– Женя, Жень, – бормочет он и пытается поймать мои губы.

– Подожди, – упираюсь ладонью ему в грудь, – Ярик, прости пожалуйста. Мне нужно… Да погоди же ты.

Смеюсь от его шального напора и позволяю поцеловать себя еще раз.

– Что тебе нужно?

– Поговорить с Долиным.

Мои руки лежат на его преплечьях, поэтому я точно чувствую момент, когда он весь напрягается. До последней мышцы.

– Зачем?

Дальше надо аккуратно. Я это понимаю не головой, а каким-то шестым чувством.

Осторожно провожу ладонями по рукам Шмелева. Тише, тише, зверюга, я не обижу. Заглядываю ему в глаза, стараюсь растопить своей лаской и уверенностью.

– Помнишь, мы это обсуждали?

– Не помню, – отвечает резко, смотрит настороженно.