Воспоминание о том, как эти тонкие, стискивающие сейчас ткань пальцы белели от напряжения, царапая розоватый кафель стены в бессильных поисках опоры, пока я совершенно остервенело вколачивал себя в горячее тесное тело в погоне за облегчением, вдруг оказалось в миллион раз более возбуждающим, чем весь самый развратный прежний опыт. Член подпрыгнул, почти мгновенно налившись дурной кровью до предела, загудел, как долбаный высоковольтный провод. Мне до зубовного скрежета захотелось прямо сию же секунду проскользнуть за спину Владе и, вжав в себя, закинув ногу на мое бедро, повторить вчерашнее.
Только уже медленнее, смакуя запахи и ощущения, вслушиваясь в каждый звук, ловя любую дрожь и судорожное сжатие мышц до того момента, пока самого не скрутит от дикой потребности кончить. Остатки совести, еще не убитые эрекцией, и какое-никакое знание женщин и их физических возможностей настойчиво тыкали, что подобному пробуждению Влада вряд ли обрадуется. Ночью все было слишком быстро и интенсивно, почти грубо с моей стороны, а подсказок и наводящих вопросов мне как-то не было нужно, чтобы понять, что у нее давно не было секса.
Чувства вины за собственную дикость я и не испытывал, нет. Вчера все происходило на совершенно другом уровне, и обоим нужно было именно так. Но сейчас, в сероватом свете нового утра прежняя простота и примитивная однозначность быстро таяли под натиском реальности. Вот только той откровенной похоти, что сжала как тисками мои яйца, было начхать на очевидность, а мой член ей поддакивал, дергаясь у живота и требуя допуска внутрь этой женщины любым возможным образом.
– Уймись, гадский попрошайка! – шепнул я ему, твердо намереваясь уйти и дать Владе нормально спать дальше.
– Антон? – Мля-я-я, голос Влады со сна был такой чувственно-хрипловатый, что звук собственного имени прошелся по коже остро-сладкой лаской, тут же отключившей четкую ориентацию в пространстве. Ладно, может и не так уж твердо я был намерен уйти, подумал, опускаясь на колени перед диваном и отодвинул край покрывала, обнажая стройные голени Влады.
Она сначала затаила дыхание, когда я прижался к гладкой коже губами и языком, вдыхая ее дурманящий запах. Потом еле слышно выдохнула и снова прошептала мое имя, запуская руку в волосы, и меня буквально заколотило от вновь накатившего возбуждения. Да к черту! Ей придется прогнать меня, если хочет, чтобы ушел!
– Скажи мне уйти, если для тебя слишком, – пробормотал, выцеловывая ее колени. – Я сам не остановлюсь.
