Проказник в изумрудах [Изумруды на завтрак]

Так, например, Лола умела шипеть, вздыхать и фыркать, причем вздохи и фырки были очень разные. Сейчас, услышав пренебрежительное Лолино фырканье, Маркиз уразумел, что за ним что-то стоит, что Лола что-то знает, причем очень важное, но ни за что ему не скажет из чистой вредности.

Несмотря на то что занимался серый питерский рассвет, Маркиз устремился на кухню.

– Ты куда это? – встрепенулась Лола, она-то думала, что он сейчас начнет приставать к ней с расспросами, а она будет валять дурака и притворяться, что ничего не понимает.

В общем, когда Ленька дойдет уже до ручки (почти), Лола, так и быть, расскажет ему про Ивана Сереброва. И тогда он склонит перед ней свою голову с помаленьку редеющей макушкой (он-то думает, что никто этого не замечает!) и признает наконец, что Лола – умная, дальновидная и целеустремленная и что без нее он бы вообще никогда не стал тем, кто он есть.

В глубине души Лола знала, что уж таких-то слов она от Леньки никогда не дождется, но хотелось надеяться.

– Есть хочу! – крикнул Маркиз из кухни. – Ты иди спать, я сам разберусь!

Разумеется, Лола тут же потащилась на кухню. Ну надо же, у него убийца не пойман, а этому Леньке только бы живот набить! Ну все мужчины такие…

В волнении она забыла наставление своей замечательной тети Кали, что главное – это мужчину сытно накормить, а потом, когда он сытый и спокойный, – проси у него чего хочешь, бери его, что называется, тепленьким.

Маркиз открыл холодильник и разочарованно свистнул. Лола забыла про еду, бегая по своим делам.

«Если сейчас начнет ругаться, уйду спать, – подумала она, – и пропади все пропадом!»

Как уже говорилось, Леня Маркиз хорошо изучил свою боевую подругу, поэтому и не думал ставить ей на вид пустой холодильник.

– Яичницу будешь? – спросил он.

– Нет, конечно, какая яичница в такое время?! – Возмущению Лолы не было предела.

Леня все же разбил на сковородку пару лишних яиц.

За поздним ужином, который правильно было бы назвать очень ранним завтраком, компаньоны молчали. Лола злилась, машинально намазывая маслом второй кусок булки, чего раньше никогда не делала. Маркиз же посматривал на нее незаметно. В конце концов он решил дать ей шанс.