Проклятая

 — Тебе надо домой… — Художник опустился ниже, рисуя импровизированной кистью узоры уже на моем вздрагивающем животе, — …минут через десять… — спираль вокруг пупка и осторожное прикосновение к внутренней стороне бедра, — …или двадцать…

— Сереж, — всхлипнула я, невольно приподнимая бедра.

— Тебе не кажется, что нам стоит попробовать сделать это в постели, а? — перебил меня мужчина, лукаво блеснув глазами, и стал наклоняться ближе и ближе. Его пальцы уже нежно касались влажных складок, мягко, но требовательно раздвигали их и проникали внутрь.

Разряд по телу, сладкий стон, и я выгнулась, сжав простыни в кулак. — Не могу тобой насытиться… просто не могу… Ты как наркотик… мне всегда будет мало.

Наверное, он прав. Двадцать минут ничего не решат, а попробовать стоит… и мы попробовали.

Странно, мне казалось, что страсть и чувства, что вызывает близость, всегда одинаковые. Да, мама рассказывала, что вкус каждого мужчины разный. Но что может быть удивительного и неповторимого, когда занимаешься сексом с одним и тем же мужчиной?

Каждый поцелуй, каждое касание (и совсем не важно, какое оно сейчас — ласково-тягучее или стремительное и огненное) и каждый вздох этого мужчины неповторимы и уникальны.

И чувства, что он вызывает, нельзя подводить под какой-то единый эмоциональный алгоритм.

Долгожданная тяжесть его тела и сладкий миг соединения. Неспешный ритм, который постепенно становился все быстрее и быстрее. Каждое его движение делало огонь в моей крови яростнее и болезненнее.

У меня уже не осталось сил терпеть эту сладкую боль, и я, крепко обхватив его талию ногами, не сдерживала рвущиеся наружу всхлипы, стоны и крики.

Если от страсти можно умереть, я согласна. Лишь бы с ним, в его умелых руках и на вершине блаженства.

Мы ухнули в чувственное наслаждение одновременно. Я с криком, Сережка с глухим рыком, вдавив меня в матрас так сильно, что у меня просто отшибло дыхание. Но, слава богу, мужчина почти сразу приподнялся, скатился и, тяжело дыша, упал рядом со мной. А я все еще продолжала изучать искорки страсти, что танцевали в воздухе, и пыталась вернуть контроль над своим телом, которое словно превратилось в желе.

— Мне надо домой, — прошептала я, как только вернулся голос.

— Угу, — уткнувшись носом мне в волосы, ответил он.

— В ванной осталась… наверное.

— Женщина, пощади, ты из меня все соки выпила. И вообще, оставайся… не хочу тебя отпускать.

— Мне надо к мелким.

Сережка приподнялся, опираясь на согнутый локоть, и повторил:

— Не хочу тебя отпускать.