Проклятие страсти для этерна (СИ)

— Не ты одна, конечно, вдвоём.

— Ничего у нас не выйдет, — заверила Влада. — Да и нет гарантии, что нас никто не увидит. Время детское, девчонки так и шныряют туда-сюда, а после двенадцати включатся камеры в коридорах. Сама знаешь. Надо просить чьей-то помощи...

— Может, Малик, поможет? — несмело предположила я.

— Поможет, — согласилась она. — Но держать в тайне не станет. Насмешки до конца обучения в университете тебе обеспечены. Этерны культ чистокровности презирают. Про то, что ты проклятием шибанула его брата, смолчит.

Они и сами магией балуются, но про то, что Танир был в твоей комнате — всем расскажет.

Я молча согласилась. С самого начала и сама так думала.

— Есть человек, — неуверенно начала она, — он точно к культу относится серьёзно, но и к соблюдению закона об ограничении магии. Вообще, он очень строгий.

— Нет! — ужаснулась я. — Только не он! Погоди, ты про того куратора из Академии, что вёл у нас курс по энергопотокам?

Влада задумчиво помолчала.

— Этернов он ненавидит, плюс культ чистокровности соблюдает.

Расскажешь всё по чесноку. Так и так, защищала девичью честь. Лучше в тюрьму, чем предать свои идеалы. Может он и проникнется.

— Мамочки, — простонала я. — Ну, давай попробуем. Если ты, конечно, знаешь, где его сейчас найти.

Лорд Адриан Верлен — куратор Императорской академии, куда собирались поступать многие мои однокурсники после университета — оказался в кабинете, несмотря на поздний час.

Влада сразу сказала, что он трудоголик до мозга костей.

В столичный дом своей семьи не возвращается на ночь, холостяцких квартир не снимает, спит прямо в кабинете. Конечно, мог и по делам отлучиться, но нам повезло.

— И откуда у тебя такие обширные познания о кураторе Верлене? — спросила я, с подозрением уставившись на подругу.

— От его секретарши, — пожала плечами Влада. — Она же не вылезает с тусовок этернов, а по пьяни все секреты выдаёт. Даже рассказала, что много раз пыталась соблазнить шефа, но безуспешно.

Куратор открыл на стук не сразу.

Очевидно, мужчина уже спал, и мне стало стыдно, что мы побеспокоили его по такому дурацкому поводу. Тем не менее, он успел одеться и стоял перед нами в брюках и строгой рубашке, застёгнутой на все пуговицы.

Ледяной тон, холодный взгляд голубых глаз — очевидно, нам здесь не рады. Я внутренне сжалась. Кажется, зря мы сюда пришли. Вряд ли такой холодный и до мозга костей рациональный человек, как Верлен, проникнется проблемой какой-то студентки.