Проклятие ульфхеднара

Она уже пришла в себя, согнала неуместную истому.

— Эк тебя развезло, — великан покачал головой.

— Что значит?.. — попыталась она возмутиться его недвусмысленным намёком.

— Может, зря мы тут остались? — Эльдьярн прищурился. — Ни тебе покоя нет, ни ему. Вон, сила так и плещет внутри. Чую ведь. Опасен он для тебя, девочка.

— Не зря, — Асвейг тряхнула волосами. — Так лучше.

Эльдьярн вздохнул и развёл руками, больше не пытаясь вразумить.

Фадир приехал, когда уже заканчивались последние приготовления к Самайну.

Знатно повыпотрошил будущий пир закрома, но тут ничего не попишешь. Окончание сбора урожая, каким бы скудным он ни оказался, нужно было отпраздновать достойно, так, чтобы уважить духов и богов. Но приезд конунга, пусть его и ждали, всё равно согнал со всех благостное настроение. Спозаранку примчался младший сын Льюва, белобрысый и белобровый, отчего похожий на свежевыпеченную лепешку, Дагвид. Он-то и доложил, что Фадир с хирдманнами уже подъезжают к поместью.

Ингольв вмиг посмурнел похуже самого вьюжного зимнего неба.

Молча он обменялся взглядами с Лейви, с которым ладил новый стол для пира, после обернулся на Кнута. Как будто молча напомнил о том, что за обман и предательство его непременно будет ждать расплата.

— Держись подальше от Фадира, — викинг поймал Асвейг под локоть, когда она поспешила в дом на зов Хельги, которая хлопотала внутри. — Может, он уже знает о твоём даре. И о том ритуале.

— Думаю, он и не помнит обо мне и кто я такая, — она мягко улыбнулась, озадаченная неподдельной тревогой в его взгляде.

— Просто старайся поменьше попадаться ему на глаза, — Ингольв вздохнул, провёл ладонью по её предплечью и сжал ладонь в своей. — Я не верю, что он заявился сюда от голодухи или праздного любопытства.

— Хорошо. Я постараюсь.

Она прижала к груди высохшие полотнища и ушла, не оборачиваясь, пусть и хотелось. Не успел, верно, принесший весть мальчишка отдышаться, как на ведущей к поместью дороге и правда показались всадники. Не так и много, как ожидалось: видно, Фадир всё же озаботился тем, что сейчас многие терпели лишения, и не стал тащить с собой большое сопровождение.

Однако воинов при нём было достаточно для охраны: чтобы и лихой люд поостерёгся, и лицом чтобы в грязь не ударить, путешествуя едва не в одиночестве, точно рыбак какой.

Зная наверняка, что его пропустят, почти не придерживая шаг коня, Железное Копьё въехал на двор, окинул взглядом люд, что высыпал со всех углов любопытствуя или опасаясь.